Прекрасный Старый Мир

— Это… — задумался собеседник, челом покраснел и выдал. — Это грабёж!

— Да-а-а? — ликовал я. — Какой же грабёж сие, ежели вы сами о деньгах за знания речь завели?

— Да, вёл, — признал собеседник. — Но пятая часть — это неприемлемо, — отрезал он.

— Можно и четверть, — важно покивал я. — Господин Суторум, ежели мерить цену рынком, так спрос, как известно, рождает предложение. Но предложения-то и нет, — развёл я лапами и знал, что говорил. — Хорошо, в рамках вами озвученного, я переформатировал и согласовал смену формата сотрудничества с Полиса и Академии в целом, на вашу кафедру. Но, как выяснилось, деньги вы хотите платить, но не те, которые мы готовы принять. так что, в рамках смены и формата договаривающихся сторон, возможно, придём к более, — попробовал я сформулировать, — доверительному и не монетизированному формату? Впрочем, если вы в нашей информации не заинтересованы, то и тратить ваше время нахожу неуместным, — улыбнулся я.

— Заинтересованы, — буркнул собеседник. — Будто не знаете, что у нас денег на ряд экспериментов отродясь не водилось.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Я ваши деньги не считал и в эксперименты не влезал. Давайте в таком разе думать, как сие ВЗАИМОВЫГОДНОЕ сотрудничество осуществить, дабы никто не был обиженным, — предложил я.

— Давайте, хоть и неправильно сие, — посетовал собеседник, закатив очи.

И, по сути, до вечера, шла какая-то бредовая торговля. Причём собеседник в каких-то бредовых местах пытался меня и Вильно налюбить. А когда я в сие перстом тыкал, плечами пожимал, выдавая сентенции в стиле «не обманешь — не продашь» и прочий неудобоваримый бред.

Правда с положительной динамикой, что меня в наличие разума в собеседнике, пусть и в зачаточном состоянии, уверило. Под конец, уже прощаясь, решил я пару моментов уточнить.

— Господин Суторум, у меня к вам есть пара вопросов, не вполне связанных с посольством, — обозначил я свой интерес.

— Спросить вам ничего не мешает, — логично ответил он.

— Тогда спрашиваю, — улыбнулся я. — В рамках посольства сего у меня образовалось некоторое свободное время. Академия ваша, как я видел, предлагает курсы индивидуального обучения. Не сказать, чтобы дешёвые, — припомнил я объявления. — Но и не сказать, чтобы дорогие. И вопрос у меня к вам, в ряде дисциплин я образован весьма поверхностно, в разделе оперирования эфирного. Имеет ли смысл мне курс обучения оплатить?

— Эфирного я бы не рекомендовал, — подумав, ответил собеседник. — Согласно мне известного, в Европе школа сильнее, мы разве что в медицине в паритете. А вот дисциплины академические у нас не хуже, возможно и лучше! — патриотично надулся он. — Математика, физика, химия, — прекрасные курсы, — веско покивал он.

— Значит, биология хороша? — уточнил я. — Мне как раз в искусстве терапефта, начальной стадии, практика не помешала бы.

— В рамках мне известного — да, — ответствовал Суторум.

— Благодарю, — кивнул я. — И второй вопрос, — продолжил я с мордой лица тернистой. — Удалось ли послушать мои беседы с начальством? — полупал очами я, но кислый вид собеседника стал мне ответом.

— Ваш шифр мы раскроем, — посулил Морсгент.

— А сколько вам на сие понадобится? — невинно вопросил я.

— Седмица, от силы, — важно изрёк собеседник.

— А пари не желаете? — невинно осведомился я. — Вот мне мнится, что за седмицу вы не управитесь.

— А ставка? — азартно заблистал очами собеседник.

— Три уступки в договоре, — не стал наглеть я, на что академик подумал, да и ударил со мной по рукам.

Добрались мы до гостиного двора, где Мила с блаженным стоном развалилась на кушетке.

— Устала? — поинтересовался я.

— Немного, — призналась подруга. — Всё же вы много говорили, да и взгляды и мимика, как ты вчера говорил. Взглянешь? — полюбопытствовала она.

И стал я её записи просматривать. А «мимика» — вещь в подобных записях вещь не последняя. Подчас важнее слов сказанных. ИЖ в целом, Мила себя секретарём дельным и аккуратным показала. Мне, конечно, дополнять должно будет, но не по её небрежению и невнимательности, а скорее из-за разных углов зрения и эфирной чувствительности.

— Девицá, — похвалил я подругу. — Кстати, считай седмицу у нас будут встречи покороче, да и не каждый день. Будет Морсгент сей думать, да в голове надуманное утрясать, — сделал прогноз я.

— Ты потому про курсы эти академические спросил? — уточнила Мила.

— Ну да, тут за деньги, не сказать, чтобы чрезмерные, обучают лишь слушателям навыкам доступным, — ответил я.

— А я? — спросила Мила. — А мне можно на курсы?

— Да я, в общем-то, не против, — честно ответил я. — Всё не в четырёх стенах торчать, а гулять одной в этом Полисе… опасаюсь я за тебя, — признался я. — А какие ты хочешь?

— Математику, — ответила подруга. — Я, Ормоша, в расчётах твоих подчас и не понимаю ничего. Формулы беру, но понимания нет.

— Можно подумать, — несколько заделся я. — Я тебя хуже обучаю.

— Лучше, — с улыбкой ответила Мила, погладив меня по плечу. — Но тут время тратить не будем лишнего, а ты и проверить сможешь.

— Да я это так, для порядка, — признал я некоторую беспочвенность своего ворчания.

Собственно, так и вышло, Суторум на следующий день лишь в четверть часа встречу уложил, сообщил что «надо думать» и следующую встречу на два дня перенёс. Ну а я из гостиного двора с Остромиром связался, краткий отчёт передал, да и получил добро на планы свои. И лешему попросил передать. А что передать — связь эфирная, сбоящая, не дала собеседнику понять.

И направились мы вновь в Академию, правда с иного входу. И препятствий никаких в обучении, кроме денег, не было. Разве что и мне, и иле блиц-опрос учинили. Дело в том, что деньги тут брали не за болтовню, а за результат. И прежде чем обязательство принимать, удостоверялись: а понять-то то, чему учится, слушатель сможет?