Страница 174 из 242
21. Губитель народов
Небоход был классическим каплевидным жёстким аэростатом. Довольно медленным, со скоростью, учитывая борьбу с ветрами, в сотню верст в час. При этом, с роскошным, можно сказать вызывающе роскошным, нутром. О мелочах вроде мебелей и питания можно не упоминать. Но, например, в Небоходе были натуральные термы на электропечах. И бассейны, пусть относительно небольшие, но сам факт! Оранжерея, опять же… В общем, роскошь, можно сказать, вызывающая: купцы таковым пользоваться не будут, медленно и дорого.
Впрочем, на недостаток пассажиров эти летучие дворцы не жаловались, правда были более «статусно-праздничным» средством, нежели средством передвижения. Семейные пары с «памятью на всю жизнь», милитанты, кутящие в увольнении, да и недоросли не слишком разумных купцов, устраивающих " чадушкам " постгимназическое путешествие».
В общем, желающие полетать на таковом находились, хотя как по мне, в условиях более-менее равновесного распределения благ Полиса сам факт существования подобных роскошеств несколько бессмысленен. Но есть и есть, лететь нам до Новой Пацифиды около четырёх дней, а дальше Небоход полетит огибать шарик дальше: вполне стандартный для этого средства передвижения кругосветный круиз, чуть больше двух недель продолжительностью.
А мои четыре дня должны быть посвящены, безусловно, кроме декадентства и разврата, вхождению в курс, а с чем меня собственно послали.
С протоколами передачи информации радиосигналами я худо-бедно был знаком, но тут выходила связь «на эфире», причём, как я помнил из урезанного гимназического курса, использовались не только гармоничные колебания эфира.
А углубление в вопрос показало, что и не столько. Часть эфирофонов… передавали вибрацию. Вот просто совершенно безумно: воспринимались колебания газовой среды и оказывались с «другой стороны». Учитывая траты на «эфирный пробой» это была просто… дырка говорильная. В которую абоненты говорили и слушали.
И ладно бы только со звуком. Картинки фац симилле осуществлял методой фотографии. Потому как передающий аппарат отправлял именно набор, чтоб их, фотонов, которые принимающий аппарат улавливал и самым банальным образом проявлял на светочувствительной плёнке.
Казалось бы, в таких раскладах принцип связи «через дырку» должен заменить все иные виды. Но тут очевидно работала, судя по расчётам, как раз сила притяжения. Которая на технически-доступную часть эфира похоже оказывала всё же влияния. И, соответственно, ограничивала вменяемую «дырочную передачу» тысячей километров, после чего сначала картинка превращалась в неудобоваримый калейдоскоп. А потом и звуки искажались до неоспринимаемой какофонии.
Вообще, подобная «связь» была одной из первых эфирных, неплохо была изучена. Открыла мечту о «эфирных путешествиях», телеметаферо. И жестоко эту мечту похоронившую: вогнать материальный объект в эфир труда не составило. А вот получить на выходе хотя бы слизь, а не поток излучения толком не выходило. Теоретически возможно, но как я и узнавал в свое время, количество переменных порядково превышало возможности ламповых вычислителей.
Соответственно, дальняя эфирная связь пошла по сходному с миром Олега путю. Кодировка-декодировка в энерговосприимчивой части эфира, путём модулирования электромагнитного импульса. Причём в этой «части» эфира расстояний не было вообще, правда была проблема и со временем: передача требовала одновременного активирования системы «приемник-передатчик», в противном случае вогнанные в эфир электромагнитные колебания становилось просто энергией.
Тут была масса нюансов, в виде настройки аппаратов друг на друга, да и вопрос «подсушки» даже не стоял: в рамках заданных «частотой» ограничений, сигнал пронизывал весь эфир. То есть, без секретной кодировки, подобное послание было доступно всем на Земле (а может, не только).
Ну и, наконец, то что я ранее ошибочно принимал за «техническую» связь, а именно гармоничные колебания эфира, оказалось вообще способом дальней связи одарённых. Техникой не воспроизводимое в принципе (хотя, безусловно, могущее ей быть уловленным).
Ну а я вёз в саквояже, помимо малой Полисной печати, мандата Академии Вильно и ряда иных документов, коробочку десять на двадцать сантиметров. Вариатор с тысячью шестьюдесятью восемью шаблонами шифровки-дешифровки, меняющихся в случайном порядке, как и у аналогичного прибора в Вильно. В теории, не абсолют, а на практике, без готовых шаблонов потенциальные подслухи спалят свои вычислители и помрут от старости, прежде чем откроют все варианты.
Кстати, способ хранения «шифровальных шаблонов» на сверхтонких листах органики был довольно близок на первый взгляд к схемотехнике, хотя ей и не являлся. Скорее, удачный и реализованный в мире эфира вариант перфокарт.
Ну и копался я в нюансах эфирной связи и передачи энергии, потому как связь это замечательно, но результативность посольства у меня вызывает сомнение. Ежели я буду через слово делать морду лица страдающего запором, ну и бежать связываться с «компетентным товарищем».
Мила, кстати, так же просвещалась мной уже почитанным. Ей надо протоколировать, понимание будет не лишним. А борт Небохода прихваченная литература не покинет. И не съем я её, как назойливо и нудно напоминали лешие всяческие мою неудачную шутку, а спалю к бесам.
Ну и, безусловно, предавались мы с подругой всяческим излишествам, гедонизму и разврату. Ну реально, раз уж представилась возможность, так чего ж не попредаваться, раз предаётся?
Пассажиры Небохода особой общительностью не отличались, представлены были в основном парочками (и, в некоторых случаях более сложносоставными конструкциями), как я подозреваю, пребывая в круизе в этаком аналоге «свадебного путешествия». Нас, очевидно, принимали за такую же пару, ну и предлагали всяческие соответствующие увеселения. Терма на аэростате меня не впечатлила — электропечь и электропечь, а вот довольно экзотический, хотя и несколько пугающий бассейн запал в память.