Страница 148 из 242
— Да. Объёмы трудов у нас на двоих велики, дом не столько в уходе ежедневном, сколько в поддержании и присмотре нуждается. Да и домик для слуг… В общем, пара средних лет, ищущая этакий пансион. Нам не помешают, полезны будут, да и на себя им время с достатком будет, — ответил я, на что подруга кивнула.
Вроде бы нужную пару с рекомендациями присмотрели, на что чин кивнул, адрес записал и пригрозил потребных нам людей пред очи наши аж вечером явить, по адресу указанному.
А вот с наёмом разовым он нас завернул:
— Ежели вы, уважаемые, мыслите празднование одноразово учинить, — выдал он, на что мы с Милой покивали. — То нужно вам не в Биржу Работную обратится, а в едальню какую, поприличнее. Там и угощение сготовят, и людей в обслугу направят.
— Благодарю, — кивнул я, признав разумность чина.
На том мы Биржу и покинули, переглянулись и с обоюдным смехом направились в «Фазан», наше место «первого свидания». Место пристойное, немалое. Как выяснилось, вполне пригодное и нужным в наших потребностях персоналом оборудованное. Да и кухня достойная, что мы отметили, пообедав заодно с заказом.
— А сколько гостей у тебя будет? — полюбопытствовала моя овечка уже после решения вопросов с персоналом.
— Отец, братья, дядька, кузен и кузина, — начал я. — Начальство моё злонравное. Возможно, пара коллег служебных ещё, — прикинул я. — Впрочем, являться ли или нет — вопрос, служба.
— А друзья и подруги? — в общем-то резонно полюбопытствовала Мила.
— Нет таковых вне службы, — выдал я с мордой равнодушной.
Ну и вправду нет, максимум кого с натяжкой как приятельницу добрую назвать можно, так это Люцину. Ну так она и коллегой выходит, как раз в «пару коллег» вполне входя. Подруга на меня непонятно позыркала, но когда начала мысли дурацкие думать, очами жалость источая, я это дело ненужное прервал.
— А ты кого пригласишь? — выдал я, на что овечка моя, задумавшись, выдала:
— Родные, это ты знаешь, — на что я кивнул. — Несколько подруг по гимнастике и друзья из гимназиума, шесть человек? — вопросительно уставилась она на меня.
— Зови, конечно, праздник-то общий, — ответствовал я.
— А дальше мы куда? — полюбопытствовала Мила.
— В ряды торговые, — ответил я. — Вот бес правда знает, куда мне с моими пожеланиями, но с тобой вопросов не будет. В оружную лавку, — ответил я на вопросительный взгляд.
— Да я и не умею-то, — ответила Мила.
— Вот и поучишься. Сам учить буду. К тому же вождение тебе изучать нужно. Да и мне не помешает, — признал я.
Собственно, в лавке мы довольно быстро подобрали Миле пороховой аналог «цербера», небольшой пистолетик «Веста», пятизарядный. Ну, в принципе, ей и не войну воевать, а защитится если что. Кстати, возражений кроме «не умею» от подруги не последовало: я, всё же, мыслил стереотипами и был настроен на длительный разговор. С окончанием вплоть до «патаму что желаю я так!» и стучанием удом по столу, ежели иные аргументы не подействуют. Но, оказалось, не нужно и Мила к моему желанию её обезопасить отнеслась вполне с пониманием.
Заодно и решил свой вопрос: Алскульдру я слово дал, да и сам в небесполезности кортика подаренного не сомневался. Но ношение его, под гардероб разный, предполагало и ножны, а подчас и сбрую разную. А тут приказчик порекомендовал и мастерскую кожевенную, для милиной Весты, да и мне там мастер нашёлся, сообразив за полтора часа потребное.
Так что направились мы домой, да и прозанимались до явки семейной пары нами присмотренной: подданные пятидесяти с хвостом лет, пять лет уже в качестве обслуги домашней работавшие, супруга, Забава Яроборовна кухаркой и экономкой, а супруг, Твёрд Карпович — садовником и снабженцем. Собственно, примерно в этом качестве они нам и были потребны. Соответственно, тот факт, что соискатели не вызвали у нас с Милой негативных ощущений с ходу, сразу позволил нам на срок испытательский оную пару и нанять.
На следующий день заявился я в Управу, бодро промаршировав в обитель Лешего. Последний от бумаг буркалы свои поднял, на меня их наставил, да и вопросил:
— Вы, Ормонд Володимирович, в состоянии душевном, для работы потребном, пребываете?
— Пребываю, — неопределённо ответил я.
— Вот и славно. Да, вы сразу учтите, наград вам и чинов за ваши подвиги милитантские не положено, — отрезал Леший.
— Да я, как-то и не рассчитываю, — несколько удивлённо развел я руками. — Премию дали — и то замечательно. Я, признаться, ей-то удивился, — ответил я, под пристально-подозрительным взглядом начальства.
— Да? — уточнило его злонравие, на что я покивал. — Вот и славно. У вас посольство намечается…
— Прощения прошу, Добродум Аполлонович, что перебиваю, но пару моментов с вами желаю обсудить, — не без удовольствия перебил я начальство.
— Попробуйте, — раздражённо буркнул, оком меня гневно пожрав, Леший.
— Первое, просьбу имею. Направление получить к Артемиде Псиносфеновне, на консультацию, — начал я.
— И что ж с вами такое учинилось, что потребно внимание высококвалифицированной гетеры? — закапало ядом начальство.
— Ну, например, судьбу свою обдумывая, в свете событий последних, — светло улыбнулся я начальству. — Помстилось мне, что не человек вы, Добродум Аполлонович, а натуральная тварь эфирная, под человека рядящаяся. Леший, как он есть. И путаете судьбу мою зловредно, — озвучил я.
Леший на сей спич умудрился одним оком изобразить разгневанное возмущение, вторым растерянное охреневание, но, в итоге, хрюкнул и заржал.
— Изящно, — отсмеялся злонравный Добродум. — Ладно, убедили, отпишу бумагу, — хмыкнул он. — А второй момент у вас какой? — полюбопытствовал он.
— Ежели и на грядущем посольстве авария какая учиниться… — начал было я, но был перебит.