Страница 120 из 242
Ну, как минимум, забавно, а вообще приятно, с улыбкой отметил я, погружаясь в учебник. Вот и времени-то, казалось бы, всего ничего прошло, а уже этакая «добродушная ностальгия» появилась, да и вообще, как в жизни иной всё было. Хотя, с учётом Олега, можно так не покривив душой сказать, напомнил себе я.
Подремал, позанимался, пообедали в самолёте. Леший сигаретами дымить в конец салона удалился, где вытяжной шкаф стоял специальный. Ну а я, подумав, ему компанию составил, да и разграбление начальским запасам курева учинил.
— Вредно сие, — пыхнул сигареткой злонравный Добродум, на оною всё же разорившись.
— Жить, как медики утверждают, вообще дело не безопасное, — философически ответствовал я. — От сего помирают, причём, по слухам, непременно. А расти я уже не буду, — отметил я. — В сём терапевт меня уверил. Остальной вред либо компенсирую сам, либо у терапефта же. А вот польза для здоровья нервического пристрастия этого несомненна, — осмотрел я зажжённую сигаретину. — Что при начальстве моём, Добродум Аполлонович, не вредно, а зело полезно.
— Тернисто, — добродушно оценило змейское начальство. — А что ж в таком разе свои не потребляете? — ехидно полюбопытствовал я.
— А зачем? — честно стал лупать я на начальство очами. — Ежели причина возможного нездоровья нервического, сама же меня лекарством от оного снабжает? — на что леший хрюкнуть изволил, клешнёй на мою персону махнув.
А вообще да, приятные сигареты, ароматные, надо бы закупиться, благо финансы позволяют, отметил я, возвращаясь в кресло. Но у Лешего «стрелять» непременно буду, справедливо отметил я, невзирая на наличие запаса у себя.
Так полёт и прошёл потихоньку, а на подлёте Остромир Потапович пронзил тишину скрипом своим:
— Молодые люди, мы к Вавилону подлетаем, а вы его, насколько я могу судить, не зрели ещё? — на что мы с Люциной головами помотали. — В таком случае, рекомендую вам к окнам подойти и полюбоваться, — указал он дланью на ряд иллюминаторов. — Самолёт, перед посадкой, облёт будет совершать, а зрелище Полис Вавилон с высоты представляет отменное и удивительное.
— Особенно в первый раз, — на удивление покивал Леший.
Ну и прямо скажем, не обманули, пни престарелые. Моё ощущение «драгоценной шкатулки» от фото в сравнение с истинной сказочностью сего удивительного полиса не шли. Сады знаменитые висячие, блистающая керамикой всех оттенков синего Башня, фонтаны и каскады водопадные, мерцающие радужными брызгами в лучах заходящего солнца. Да и особняки жилой части садами изобиловали, взгляд радуя. И всё это с высоты немалой! Признаться, появилось иррациональное желание красоту эту в руки взять, схоронить, да любоваться ей в одиночестве, редким близким, как награду являя. Забавно, но ощущения именно такими были.
Но самолёт приземлился, патроны наши верительные грамоты группе встречающих передали, да и погрузились мы в самокат всей компанией. А по дороге я обдумывал пару забавных моментов.
Первый, это тот, что невзирая на антикварность свою, Потапыч, в отличие от Леших змейских, о подчинённых заботу имеет: Люцина была не саквояжем сейфовым, а папкой лёгкой отягощена, тогда как папка объёмами поболее, да и не простая, была в лапах у академика, эфиром подправляемая.
И второй момент, этнос встречающих наших был более эллинским, нежели семитским, халдейским или ещё каким. Видно, аборигены растворились в «поклонниках красоты», что в чём-то грустно, а в чём-то закономерно. Да и эллинский типаж смотрелся в реалиях местных весьма примечательно, не сказать, чтобы не органично.
А именно, каштановые и рыжие волосы, эллинам свойственные, на местном солнце явно выгорали до оттенков светлых, тогда как уборы головные были не в чести. Ну и загар закономерный являл собой в итоге зрелище весьма примечательное и занятное.
Так, за размышлениями и наблюдением за им любопытным Полисом и прошла дорога наша.