Страница 102 из 242
И стерва эта, пользуясь насилием злостным в шею меня уколола, новой порцией отравы! Бился я как в последний раз, стол пошел трещинами, кресло распалось… и меня отпустило. Обмяк я на столе в полной прострации и опустошении. Но собрался, да и высказался.
— Пиздец. И не извиняюсь я. Это… всегда так тупо, мерзко? — поинтересовался я.
— Не сказал бы, что мерзко. Вы агрессивны на ограничение воли, но на удивление симпатичный юноша, — злонравно ответствовал Леший. — Многие и многие проклятьями после препарата весь Мир покрывают, правду из злобы выкрикивая. А вы всех любите, — злонравно хмыкнул Леший.
— Охерительно замечательный я человек, — ехидно заключил я, поднимаясь на дрожащих ногах. — Знал бы, что погано так, послал бы вас с Управой, Добродум Аполлонович, — злобно бросил я.
— Значит, славно, что не знали, — пожал плечами тот.
— Вы и вправду молодец, Ормонд Володимирович, — погладила меня Артемида по макушке.
— И красавец, забыли вы, Артемида Псиносфеновна, — ехидно откомментировал я. — Ладно, вопросов моя преданность и благонадёжность более не вызывает? — встряхнулся я.
— Не вызывает, считайте, от гражданства вас лишь выслуга отделяет, — ответствовал Леший.
— Замечательно, — ухватил я стул, подставил к зияющему трещинами столу, сложил перед рожей руки домиком, да и вопросил. — Рассказывайте, Добродум Аполлонович. Про посольство, про то что узнали. Мне кажется, я ответы получить вправе, — отрезал я.
— Вам, Ормонд Володимирович, многое кажется, да не всё истина, — злодейски изрыгнул этот тип, пока Артемида тихо покинула кабинет. — Но ладно, заслужили. Слушайте.
И поведал мне Леший злонравный, о том, что было с посольством, в моё отсутствие, да и не только про то.
* идльквели — кит-убийца. В разные периоды в Скандинавии приобретал черты вплоть до демонических, как эквивалент морского злонравного демона.
** — «утопить [За борт] пиратов» по- бриттски.