Страница 3 из 131
Очнувшись, но не поднимая век и не шевелясь, он прислушался. Похоже, в комнате было несколько парней, и, как прояснилось из разговора, избили они его за Танюху. Татьяна — девушка видная, вот кто-то из них и положил на нее глаз, а тут он. Повод, конечно, реально уважительный, но он-то здесь при чем? Он же только из армии вернулся, откуда ему знать местные расклады?
Парни громко совещались, всем было явно скучно бить человека в отрубоне. Но, с другой стороны, мнения разделились. Одна часть компании предлагала сваливать, а другая, очевидно, с заводилой во главе, настаивала на том, чтобы дождаться, когда он очнется, и продолжить веселье.
Алкоголь еще гулял в крови Артема, и соображал он, мягко говоря, не очень хорошо. Зато был уже просто зверски зол и полон желания реванша. Нет, он никогда не был заводилой или хулиганом, скорее — обычным средним парнем. У него все было среднее — оценки в школе, поведение, внешность. Он не занимался спортом и в драках старался не участвовать, хотя и приходилось порой. Но и в драках он ничем не выделялся — ни силой, ни ловкостью, всегда практически оставаясь после них с фингалами под глазами и другими боевыми отметинами. Он и в армии был средним солдатом, как призвали рядовым, так рядовым и вернулся, ни разу даже не побывав на гауптвахте.
Но, как говорят, пьяному — море по колено и горы по плечо. Артем вдруг сообразил, что палка, практически врезавшаяся ему в мошонку и доставлявшая болезненные ощущения, не терявшиеся даже на фоне избитого тела, это штык-нож от автомата Калашникова. Его сувенир из армии, купленный у старшины-земляка за половину посылки из дома. Он вчера взял его похвастаться перед друзьями — порезать колбаску не каким-то там гражданским ножичком, а настоящим орудием убийства, заточенным до бритвенной остроты, — уж он постарался, чтобы произвести впечатление.
Как только все это всплыло в голове Артема, рука его, подвернутая под бок, сама потянулась к рукоятке. Вспоминая сейчас случившееся, он понимал, что в тот момент он даже не думал о последствиях, просто очень не хотелось быть вновь битым. А штык-нож — это серьезный аргумент, хотя планов убийства он точно не строил. Но ведь надо же было как-то защититься от этих разошедшихся не на шутку дебилоидов!
Тем временем парни, заметив, как он зашевелился, тут же окружили его. И один из них, видимо, тот самый неудачливый герой-любовник, схватив его за ворот футболки, рванул вверх. Наверное, хотел вмазать кулаком по лицу. Но когда тело дернулось, рука Артема как раз сжалась на рукоятке, и толчок помог клинку легко выскользнуть из ножен. Нож словно сам хотел повеселиться, ведь именно для этого его и создали — убивать противника в рукопашной схватке.
Как все получилось, Артем вспомнить не мог, сам момент встречи стали и плоти напрочь вылетел из головы. Он только вдруг увидел прямо перед своим лицом выпученные глаза парня и, опустив взгляд, понял, что штык-нож по самую рукоятку торчит в груди его недавнего мучителя, а его собственная ладонь крепко эту рукоять сжимает.
Дальше все было как в тумане. Он оттолкнул уже, кажется, труп и вскочил на ноги. Случилось все так быстро и неожиданно, что никто из друзей заводилы его избиения не успел ничего понять. Один из них, здоровенный амбал лет двадцати пяти, попытался схватить Артема за волосы, но в это же мгновение штык-нож мягко вошел в его живот, и лезвие легко, как будто само собой, делая ту работу, для которой и было создано, распороло его от паха до самой грудной клетки. Они вместе, Артем и тот парень, опустили головы и посмотрели на что-то красно-серое, вывалившееся из разрезанного живота. Потом амбал стал падать, а Артем, действуя словно автомат, без участия мозга, повернулся и, махнув рукой, перерезал горло до самого позвоночника третьему. На самом деле он никуда не целился, не хотел ни в кого попасть, просто махнул рукой, отгоняя, чтобы к нему не подходили. Но горло оказалось на пути клинка, и они встретились. Кровь хлынула рекой, и Артему показалось, что она залила ему глаза. Как он убил четвертого, он не помнил вообще. Пятый, с порезанной от плеча до локтя рукой, как выяснилось уже в милиции, сумел убежать.
Немного очухавшись, но еще ничего толком не соображая, Артем сел на диван и, продолжая держать штык-нож в руке, сам весь в чужой крови, тупо смотрел на дело рук своих, пытаясь осознать, что это сделал именно он. Как-то не срасталось такое в его голове, не мог он этого сделать, он же не убийца! В оцепенении Артем смотрел на затихшие уже трупы, лежащие в лужах собственной крови, и не мог отвести от них взгляд. Эта картинка, казалось, теперь на всю жизнь врезалась в его память.
Так его и взял наряд ППС, проходивший как раз по улице, на которую и выбежал ошалевший раненый пятый. Взял прямо на месте, к радости подъехавших оперов, довольных тем, что никого не надо искать и тяжкое преступление раскрыто прямо по следам. Глядишь, премию выпишут.
Он не стал отпираться, какой смысл, если все и так очевидно? Да и был он в шоке, плохо соображая, поэтому сразу и без утайки рассказал все как было. Одежду, залитую кровью, с него сняли, как сказали — на экспертизу. А ему, оставшемуся в одних трусах, выдали какие-то старые рваные трико с пузырями на коленях, да не очень чистую футболку с полустершейся надписью «Динамо» и на пару размеров больше.
***
И вот сейчас он лежал на нарах и думал о том, что жизнь его кончена. Даже если не дадут вышку, то пятнадцать лет уж точно. А это так много, что даже подумать страшно[2]. Артем сейчас не знал, не мог для себя решить, что хуже — смерть или 15 лет тюрьмы? Хотя умирать, конечно же, не хотелось, но разве он сам не убийца? Разве не заслужил это наказание? Зачем он стал убивать? Ну пришли парни побить его за девчонку — неприятно, больно, но, по сути, самое обычное дело в их районе. Можно было потом собрать пацанов и разобраться, как это всегда и происходило. Ведь его же никто из них убивать не собирался! Он мог отскочить в сторону, помахать штыком, наверняка бы они на нож не полезли, побоялись и ушли. Ну, может, попугали бы напоследок. Он же сразу стал хладнокровно убивать — простых парней, таких же, как сам. Ведь, если честно, в другой ситуации и он мог оказаться на их месте, что уж тут скрывать — если бы друзья позвали помочь, наверняка бы пошел. Ну зачем, зачем он стал убивать? Даже не просто там порезать, а сразу убивать, с одного удара и насмерть? Если бы тот, пятый, не вывернулся ужом, он бы наверняка убил и его. Да что же такое на него тогда накатило?