Внутренний свет

— Я так рад, что ты приехала! — обнял Надежду Алекс.

— Как же ж с новым боссом магии не повидаться-то? — улыбнулась ведьма.

— Ой, и ты туда же, — скривился Алекс.

— Спасибо вам! Вы стольких людей спасли! Несмотря на все сложности, мы можем перебраться в безопасные регионы и больше не шарахаться от каждого куста.

Надежда заплакала.

Они зашли в кафе, сели за столик и заказали по чашке кофе.

— Я заключил новый договор магов с государством, — сказал Гриф.

Он не хотел ехать с Надеждой в «командировку» в город, неподалеку от которого жили Алекс и Тони. Но пришлось.

— Это твоя ответственность, — спокойно сказала ему ведьма, когда он принес ей документ. — И твой вклад в дело мира, которого ты хочешь и свободы, ради которой ты пошел на самопожертвование, не побоявшись последствий, обрушившихся на тебя.

Маги вежливо вели разговор о погоде. Адриан, слушая светскую беседу, от волнения уронил на пол кофейную ложечку.

— Извините, — смущенно пробормотал он.

— Кто бы мог подумать, что и ты в итоге придешь к нам, — задумчиво рассматривая Грифа, сказал Алекс. — Я был юным и наивным, совсем начинающим двенадцать лет назад, когда ты, как выразился мой муж, «заварил всю эту херню». Мне повезло — мои учителя спасли меня от того, что ты устроил на родине. И вот теперь ты — один из наших учеников. Мне очень хочется дать тебе в морду за все то, что ты натворил, но не всегда пути мага просты. Я надеюсь, пережитые испытания сделают всех нас в конечном итоге сильнее, а наше будущее, те, кто сейчас юны и наивны, каким был я двенадцать лет назад, смогут спокойно заниматься интересными делами.

***

Гриф покосился на «будущее», трясущимися от волнения руками покрывающее ровным слоем сахара весь стол, пытаясь насыпать сахар себе в чашечку с кофе. О том, мальчик это или девочка «на самом деле», он решил не спрашивать. Представили Адрианом, придется звать так, по крайней мере в глаза.

Лекцию о недопустимости ксенофобии и о важности ее преодоления, в первую очередь в себе самом, для достижения свободы ему уже прочитали и, конечно, тут же подкрепили это практикой. Он был уверен, что «босс магии» не просто так своего ученика или ученицу приволок на встречу, а в назидание и ради урока, причем обоим. Общаться с позиции смиренно бормочущего «да, учитель» с Алексом, от знания про ориентацию которого его подташнивало, да еще и представать в виде «учебного пособия» для подрастающего поколения совершенно непонятного пола, было невыносимо. Он вспоминал про то, как говорил об Алексе Иван Михайлович. «Говномес», «пидорас белобрысый» — так он отзывался о нем, пока они добирались до дома. Послал Иван Михайлович всю эту «бодягу», как он выразился, куда подальше и перевелся в другой отдел сразу же после их поездки. И рапорт накатал, после которого многолетняя работа Грифа пошла насмарку.

Сейчас «белобрысый пидорас» почти вдвое младше него, что тоже только добавляло сопротивления всему происходящему, сидел, вежливо улыбался и морали ему вычитывал. Впрочем, про «дать в морду» он не шутил. Может и болезный, но утащит на «иное небо» и даст. С тем мужиком маг явно не просто прогуливался там на досуге. Мужик испугался не на шутку, когда услышал про договор. И хотя силу магов так и не удалось приспособить для войны, о том, что можно убить человека, уничтожив его осознание в сновидении, Гриф знал давно.

Что ж, каждый борется за свободу по-своему, а его борьба теперь здесь.

***

Когда Надежда и Гриф ушли, Адриан шепотом поинтересовался:

— Учитель, а почему вы его не… Ну, не наказали или не…

Алекс вздохнул.

— Адриан, мы же не идиоты. Он — сильный маг. Увидеть то, что твой отец побывал в далекой позиции восприятия, может даже не каждый маг. Вот ты пока не увидел. Ты просто почувствовал, что «что-то произошло», пока я смотрел ему в глаза.

Адриан кивнул головой в знак согласия и слушал учителя, разинув рот. Алекс, замечая жадность ученика до знаний, улыбнулся и продолжил:

— И коллеги Грифа ничего не заметили, он потом Надежде рассказал, что именно он случайно на улице обратил внимание на твоего отца. Касательно наказания, уверяю, разговор со мной и вежливое и уважительное отношение к тебе были для него серьезным испытанием. Еще Тедди ему вкатает по первое число. И Надежда отправляет встречаться регулярно с пострадавшими от его действий и с их родными, приносить извинения, выслушивать и помогать им.

— И что, это работает?

— С обычным человеком такого возраста уже бы не сработало, — сказал Алекс. — Но он маг, развивавший свои способности полжизни, хоть и извращенным способом, в отличие от моего отца, вынужденного всему учиться с нуля под угрозой смерти. Хорошо, что хотя бы для моей мамы обучение магии не вопрос жизни и смерти, а путешествие за чудесами. Гриф же теперь исправляет свои ошибки.

— Я бы так не смог, — прошептал Адриан.

— Он уже давно большой мальчик и умеет проигрывать.

Алекс смотрел в окно кафе и вспоминал события двенадцатилетней давности. Он никогда бы не подумал, что сейчас будет объяснять то, о чем в свое время рассказал ему Тедди.

— Адриан, — обратился Алекс к ученику, — мы — посредники между мирами, а наша цель — свобода. Использование же магии для войны может ослабить мага. Наша сила сродни силе искусства. Мало кто даже из обычных людей способен выдержать ужасы войны и кровь на своих руках от убийства соплеменников без серьезного стресса, а уж людей искусства война может довести до сумасшествия, даже если физически они будут жить. Как и для них, для нас это тоже может стать губительным. Он то ли не знал об этом, то ли не верил, поскольку он воин и судит по себе. Но не все маги — люди войны по своей природе. А как маг, он пока не проверил все, не успокоился.

— Ох, как все сложно, — вздохнул Адриан. — Алекс, а Тони — человек войны?

— Нет. Он — человек мира.

— А ты?

— Да, — кратко ответил Алекс.

— А я?

— Не знаю пока. Не все способности мага раскрываются сразу. Я раньше тоже думал, что я — человек мира, как мой отец, а оно вон как все повернулось.

— А… А девочки бывают людьми войны?

— Конечно. Это от пола не зависит. И от ориентации и гендера тоже. И даже от возраста, и от всего остального, — хмыкнул Алекс. — Давай по мороженому сожрем. Устал я что-то.

— Давай.

Алекс ел мороженое и вспомнил еще кое о чем.

— Адриан?

— Да, учитель?

— Теперь для тебя на родине самая большая угроза устранена, как и для Фила с Марком. Насколько я знаю, студенты под призыв не подпадают, живете вы в безопасном регионе, отец твой тоже вроде как несколько «перевоспитался». Хочешь вернуться туда и доучиться там? Топ с котиками, опять же, поносишь, — улыбнулся невольно Алекс. — Там ведь тебе придется хотя бы отчасти как девочка одеваться, чтоб внимание не привлекать. Я видел, ты его не выкинул, несмотря на весь гнев ужасного зануды Тони.

Адриан обреченно посмотрел на учителя.

— А надо?

— Эд, я спрашиваю, хочешь ли ты этого. Тот же вопрос я задам Филу и Марку и уведомлю их родителей обо всем.

Адриан долго смотрел на учителя. Затем, набравшись смелости, прошептал:

— Не хочу.

***

Когда Алекс разговаривал с родителями Фила, Дмитрий ответил:

— Появилась возможность у нашего ребенка получить образование, признаваемое больше нашего и затем лучшие перспективы в жизни, пусть пользуется. Мы заплатим за его обучение и проживание.

Матери Марка заплатить было нечем, но и она не хотела, чтоб ее сын терял возможность вырваться из бедности и гомофобного окружения.

— Считайте оплату магами его содержания и обучения чем-то вроде кредита, — сказал ей Алекс, — за который он потом сам расплатится. Тедди своего не упустит, — хмыкнул он.

Павел, услышав о том, что больше силу магов для войны использовать не будут, перекрестился уже не скрываясь. Алекс чуть не заржал, увидев это, но сдержался. Конечно же, Павел предложил Адриану вернуться, просил прощения и клятвенно обещал, что больше никогда так не сделает.