Страница 32 из 62
— Что вы делаете, дорогой мэтр? — спросил удивленный кавалер.
— Гаруспиции. Гадание на внутренностях жертвенных животных. На манер древних римлян, — не оборачиваясь, ответил Рэне и поднес темно-лиловый комок к самым глазам. — Это для королевы-матери. Я сейчас закончу.
Он бросил почку в отверстие и прошел к умывальнику. Тщательно намылил руки ароматичным мылом, которое обычно приготовлял сам, и попросил кавалера полить ему воды.
— Здесь будут сейчас убирать, — сказал он, неторопливо вытирая каждый палец. — Подымемся лучше в библиотеку.
— И это гадание дает что-нибудь? — спросил Вольдемар, устраиваясь в очень неудобном флорентийском кресле.
— Не всегда, — Рэне взял очиненное перо и что-то записал в маленькую книжечку, которую носил на тонкой золотой цепочке. — Вряд ли смогу сказать завтра ее величеству что-нибудь определенное. Халдейские мудрецы советуют гадать на человеческом мозге. Но, сами понимаете, не так просто достать необходимый материал…
«Мы имеем обширную коллекцию черепов почти всех рас и народов. Лишь черепов евреев наука имеет в своем распоряжении очень немного, и поэтому их исследование не может дать надежных результатов. Война в большевистской России дает нам теперь возможность устранить этот недостаток.
Практическое проведение беспрепятственного получения и отбора черепного материала наиболее целесообразно осуществить в форме указания вермахту о немедленной передаче всех еврейско-большевистских комиссаров живьем полевой полиции. Полевая полиция, в свою очередь, получает специальное указание непрерывно сообщать определенному учреждению о наличии и местопребывании этих пленных евреев и как следует охранять их до прибытия специального уполномоченного. Уполномоченный по обеспечению материала (молодой врач из вермахта или же полевой полиции или студент-медик, снабженный личным автомобилем с шофером) должен произвести заранее установленную серию фотографических снимков и антропологических измерений и по возможности установить происхождение, дату рождения и другие личные данные.
После произведенного затем умерщвления еврея, голова которого повреждаться не должна, он отделяет голову от туловища и посылает ее к месту назначения в специально для этой цели изготовленной и хорошо закрывающейся жестяной банке, наполненной консервирующей жидкостью. На основании изучения фотографий, размеров и прочих данных головы и, наконец, черепа там могут затем начаться сравнительные анатомические исследования, исследования расовой принадлежности, патологических явлений формы черепа, формы и объема мозга и многого другого.
Наиболее подходящим местом для сохранения и изучения приобретенного таким образом черепного материала мог бы быть в соответствии со своим назначением и задачами новый Страсбургский имперский университет».
1. «Если мы хотим создать нашу великую Германскую империю, провозглашал Гитлер, — мы должны прежде всего вытеснить и истребить славянские народы — русских, поляков, чехов, словаков, болгар, украинцев, белорусов… Наша миссия заключается в том, чтобы подчинить другие народы. Германский народ призван дать миру новый класс господ».
2. «Живут ли другие народы в благоденствии, или издыхают они от голода, интересует меня лишь в той мере, в какой они нужны как рабы для нашей культуры. В ином смысле это меня не интересует. Погибнут ли от изнурения при создании противотанкового рва 10 тысяч русских женщин или нет — интересует меня лишь в том отношении, готовы ли для Германии противотанковые рвы…»
3. «Войска имеют право и обязаны применять в этой борьбе любые средства, без ограничения, также против женщин и детей, если это только способствует успеху».
Речь, таким образом, шла о тотальном интернациональном геноциде. Геноцид этот носил ярко выраженный политический характер.
4. «Большевизм является смертельным врагом национал-социалистской Германии. Это враг не только военный, но и политический, в смысле разрушительного влияния, на народы.
Поэтому большевистский солдат потерял всякое право на обращение с ним как с честным солдатом, согласно Женевскому договору.
Особые условия Восточного похода требуют беспощадных и энергичных действий при малейшем намеке на сопротивление, в особенности по отношению к большевистским активистам, политрукам и пр…
Особые мероприятия должны быть свободны от бюрократических и административных влияний, и их нужно проводить с чувством ответственности и долга.
Ранее всего нужно выявлять:
1. Всех известных служащих государственного аппарата и партии. В особенности профессиональных революционеров.
2. Сотрудников Коминтерна.
3. Всех руководящих работников Коммунистической партии Советского Союза и родственных ей организаций, ЦК, областных и районных комитетов.
4. Всех наркомов и их заместителей.
5. Всех бывших политкомиссаров Красной Армии.
6. Руководителей центральных и промежуточных инстанций государственных органов.
7. Руководящих лиц хозяйственной отрасли.
8. Советско-русских интеллигентов и евреев.
9. Всех лиц, которые установлены как подстрекатели или фанатичные коммунисты.
Экзекуции должны проводиться так, чтобы это не бросалось в глаза. Их нужно осуществлять в уединенных местах… Нужно заботиться о немедленном и аккуратном погребении трупов.
— Впрочем, перед трудностями королева-мать не останавливается, продолжал парфюмер, — но что позволено Юпитеру… Я, во всяком случае, стараюсь избегать подобных экспериментов. Они кончаются плохо. Вспомните хотя бы печальную судьбу Жиля де Лавеля барона де Рэ, прозванного Синей бородой. А ведь он был маршалом Франции! Что же остается делать мне, простому парфюмеру? Понятно, что я вынужден прибегать к более доступным, хотя зачастую и не очень эффективным методам получения информации… Но зачем я рассказываю вам обо всем этом? — Рэне схватил пожелтевший от времени свиток и тут же отшвырнул его.
«Голов я исследовал сотни, в том числе на месте казни».
Он подошел к Вольдемару и заглянул ему в глаза. Взгляд чуть сонных маслянистых зрачков длился и длился. Вольдемар почувствовал легкую дремоту. Сознание его заволокло каким-то нежно-пурпурным паром, в котором метались черные причудливые фигурки. Непонятное беспокойство, которое последние дни теснило ему сердце, внезапно растаяло, стало удивительно легко и свободно. Казалось, грудь расширилась и превратилась в бестелесную оболочку, способную объять весь мир. И только в каком-то отдалении притягивали и поблескивали две чуточку запыленные оливки. Они не отпускали в свободный полет, которого так хотела душа, к которому уже приготовилось ставшее невесомым тело.
И вдруг тайное неведомо как накопленное знание сублимировалось, выпало в осадок и проявило себя.
— Готов ли ты пройти посвящение и стать рыцарем? — голос доносился откуда-то изнутри и вместе с тем издалека.
— Да, мессир, — не отводя глаз, прошептал Вольдемар, не замечая того, что впервые титулует так парфюмера.
— Во имя Молоха, Астарота, Баал-Зебуба и Люцифера!