Страница 5 из 15
– Да чай как чай, – буркнул тот и, разом осушив свою чашку, поставил её на стол. – Наш кипрейский вот ничем не хуже заморского будет, а пользы от него так и поболее небось. Так что с саблями и с пистолями делать, Ваше высокоблагородие? Для близкого ведь боя или в той же тесной сшибке и в сутолоке схватки незаменимое это оружие. Мы, конечно, трофеями их себе ещё возьмём, но это сколько же времени для того нужно будет, да и калибры у турецких пистолетов все разные, одно неудобство с ними, что ни ствол, то отдельно пулю ему лей и мерку пороха ещё готовь!
– Зануда ты, Егоров, – вздохнул фон Оффенберг. – Скучно с тобой. Даже о благородных напитках с тобой не поговорить. Каждый такой разговор всё одно к попрошайничеству у тебя сводится. – Ладно, ладно, молчи лучше! – махнул он рукой и придвинул к себе лист бумаги. – Штуцеров, сразу говорю, нет и для вас ещё долго не будет. Воюйте тем, что сейчас есть, ну или же, скажем, трофеем у супротивника берите. Только не вздумайте втихую их у наших порочных интендантов скупать! А то знаю я, откуда у вас после взятия Бендер несколько личных стволов в команде нарисовалось. Ладно, ладно, – успокоил он вскинувшегося было поручика, – не нашей армии то головная боль. Итак, недавно пришёл оружейный обоз для карабинерных и драгунских полков, коих начали сейчас перевооружать. Пять десятков пистолей, – и, посмотрев в умоляющие глаза Лешки, нахмурился. – Семь десятков драгунских пистолей вы получите из этого обоза. Сабли, хм, с ними вот как раз посложнее. Сейчас с вооружения лёгкой конницы снимают тяжёлый палаш и перевооружают все кавалерийские полки на сабли. Тульских клинков пока для всех не хватает. Есть мысль строить казённые заводы на Урале, но когда это они нам хорошее оружие дадут? Ладно, возьмёте тридцать облегчённых гусарских сабель, – и барон вписал их в запрос по интендантству. – Что-то ещё?
– Тромбонов-картечниц для вооружения пионерских пар не хватает, хорошего огнепроводного шнура у нас совсем мало, ну и так, по всякой прочей мелочи тоже имеется нехватка, – перечислял Егоров.
– Ну, это ты уже и без запроса с премьер-майором Филипповым всё обсудишь. Он как раз, пока ты на своём выходе был, новый чин успел получить, вот и подойдёшь к нему правильно, поздравишь, улыбнёшься, как вон сам умеешь. Глядишь, и ещё чем-нибудь для своей роты разживёшься, вы-то с Карпычем и со своим унтером из ротного интендантства, как уж его там зовут?
– Каптенармус Ёлкин, Потап, – подсказал Лёшка.
– Ну вот, да, со своим Ёлкиным, с этим шустрым малым, ко всем уже подходы нашли. Знаю, как вы умеете, когда вам нужно, любому начальству нравится, так что небось уж совсем без воинского добра-то не останетесь. То, что вам будет нужно, получайте смело, вот здесь можешь и на меня сослаться, что, дескать, всё с этим штабным полковником немцем обговорено и им же одобрено, – и барон размашисто подписал лежащий перед ним интендантский запрос. – Держи, поручик, вооружай свою роту! А вот теперь уже давай-ка поговорим с тобой о грядущих делах. – И Алексей сосредоточился. Было понятно, что вся эта беседа, что только что здесь происходила, предваряла собой главный разговор о предстоящем для егерей деле.
– Ну, по общей обстановке ты, наверное, уже хорошо осведомлён, небось, Митенька тебя обо всём подробно просветил, – улыбнулся фон Оффенберг, наливая из фарфорового чайника горячий чёрный напиток в свою чашечку. – Ты давай-ка, подливай ещё себе чаю, поручик, не стесняйся, – и он продолжил беседу: – Так вот, Санкт-Петербург требует от нас решительных действий на противоположном, турецком, берегу Дуная. Пётр Александрович прекрасно понимает, что здесь, за рекой, ему долго не усидеть и переправлять армию на правый берег всё равно вскоре придётся. Дело это непростое. Перебросить все войска враз уж точно не получится. Для этого нужно прежде их подтянуть по весенним дорогам из глубины Валахии и из Бессарабии, раздобыть средства для переправы, подвести с мест докования и с зимних стоянок суда дунайской флотилии, обеспечить всех провиантом и фуражом, да много чего ещё нужно, а время-то поджимает. Турки у себя опираются на уже имеющиеся у них сильные крепости и на только что недавно отстроенные вдоль всего правого берега фортеции. Там у них стоят сильные гарнизоны, которые-то и должны принять на себя первый удар нашей переходящей реку армии, и будь уверен, они постараются сковать её в прибрежных сражениях, не допуская вглубь своих земель. А уже потом по ней, завязнувшей и обескровленной, должны будут ударить подошедшие полевые армии османов. Так вижу планы противника я, и так же предполагает и всё наше главное армейское квартирмейстерство. Что тут нам можно противопоставить туркам? Думается, правильным было бы подготовить сразу несколько сильных, но небольших по численности отрядов, состоящих из пехоты, конницы и артиллерии, для осуществления поиска в прибрежной полосе. Ударить разом по нескольким ключевым точкам обороны османов, выбить их живую силу и сровнять с землёй все их основные оборонительные сооружения. Тем самым мы лишим турок их опоры при обороне от нашей основной, переправляющейся через реку армии, снизим их боевой дух, ну и уменьшим саму численность противостоящих нам неприятельских войск. Где находятся эти прибрежные войска противника, мы знаем, и подготовку к тем поискам уже начали.
Отставив в сторону чайную чашку, барон подтянул к себе большую топографическую карту, испещрённую многочисленными пометками, и склонился над ней.
– А какая моя задача, Ваше высокоблагородие? – Алексей тоже вгляделся в изгиб русла Дуная и в начерченные на его правом берегу кружки и квадратики с надписями мелким каллиграфическим почерком. – Прикрытие стрелковым боем одного из наших поисковых отрядов?
– Хм. – Не только, поручик, не только, – хмыкнул Генрих Фридрихови Твоя рота, Егоров, тоже пойдёт с одним из таких отрядов. Генерал-майору Потёмкину Григорию Александровичу нашим командующим поручено действовать в этом обширном районе от Туртукая и до Силистрии, – и барон обвёл рукой большой участок на карте. – Сама Силистрия – мощная и хорошо укреплённая крепость с сильным многочисленным гарнизоном, а вокруг неё расположилось несколько более мелких временных укреплений с полевыми отрядами. Потёмкин сейчас формирует сразу три поисковых партии во главе с подполковником бароном Ферзеном и премьер-майорами Шипиловым и Волковым. Ваша рота, поручик, присоединяется к любому из этих подразделений, по твоему личному усмотрению, и действует так, как ты сам посчитаешь нужным. Об этом тебе будет выдано особое письменное предписание, чтобы ни у кого не возникло сомнений в твоей самостоятельности. И главной вашей задачей будет пленение хорошо осведомлённых об планах своего командования османских офицеров, и вообще, нужно будет собрать сведенья об тех полевых корпусах турок, что стоят в глубине их земель и которые будут готовы поддержать свои прибрежные укрепления и ударят по нашим основным силам при переправе через Дунай. Это главное, а уж прикрытие своими стрелками поисковых партий считайте своей второстепенной задачей. Всё ли понятно я изложил?
– Так точно, Ваше высокоблагородие, – по-уставному ответил Егоров и, встав, одёрнул на себе мундир. – Когда прикажете выдвигаться к войскам генерал-майора Потёмкина?
Полковник немного подумал, как видно, что-то подсчитывая про себя, и наконец, тоже вставая из-за стола, ответил:
– Вы только что с последнего полевого выхода вернулись. Устали там порядком небось? Даёшь своим людям, Егоров, три дня отдыха да ещё имеешь пару дней на подготовку к выходу. Вот через пять дней, на шестой, вы и отправляйтесь к Григорию Александровичу. Вас туда доставит эскадрон от третьего донского полка, с коим, я знаю, у вас и так уже давно сложились самые тесные и добрые отношения. Об этом я нынче же самолично распоряжусь, ну и к премьер-майору Филиппову, так уж и быть, загляну с этим вот интендантским запросом, чтобы он вас лишнего не мурыжил. Ну, вроде бы пока всё. За письменным предписанием на выход прибудешь за день до выхода. Давай, пока, Алексей, иди отдыхай.