Страница 67 из 173
- Бедная Габриэль очень хотела научиться играть…
- Габриэль? Кто это? - спросила я шепотом, думая меж тем, ближе к какому блюду сесть.
- Жена Жоржа, - отозвалась Люсиль. - Она умерла в феврале.
Я вздрогнула и посмотрела на Дантона. Ничто в его облике не напоминало о недавнем трауре - в тот момент он был занят тем, что разливал гостям вино, и Робеспьер с видом мученика брал из его рук почти до краев наполненный бокал. Камиль продолжал болтать без умолку, но, торопясь высказаться, заикался, и я от этого понимала из его речей едва ли половину.
- Жорж очень по ней горевал, - тем временем продолжила просвещать меня Люсиль. - Но он справился. По крайней мере, так он всем говорит.
Дантон одним глотком выпил почти полбокала и громко рассмеялся какой-то Камилевой шутке. Я пожала плечами. Неизвестно, сумел ли он переступить через потерю или до сих мор мучается, но одно мне было ясно - Дантон последний человек, кто стал бы выставлять свое горе напоказ. Он не из тех, кто забьется в угол и будет тосковать в одиночестве, скорее уж попытается залить печаль алкоголем и будет куражиться до последнего, делая вид, что ему, собственно, уже наплевать.
Мы уже расселись, когда явился Антуан, шумно извинился, что опоздал, и плюхнулся на стул рядом с Робеспьером, заявил, не понижая голоса, что зверски хочет есть, и принялся накладывать себе все, что находилось в пределах его видимости. Не мог он упустить из виду и мой наряд - опустил взгляд на мои колени и сложил губы трубочкой, будто собираясь присвистнуть:
- Я не думал, что это платье можно сделать еще лучше. Но у тебя получилось.
- Спасибо, - я неловко поерзала, тщетно пытаясь натянуть юбку пониже, и сделала вид, что увлечена маслинами. Но Сен-Жюст не был бы собой, если б отстал:
- Тебе стоит почаще напоминать, что ты девушка. А то я иногда забываю…
- Да иди ты, - буркнула я и потянулась к тарелке с чем-то, напоминавшем крекеры. Антуан тут же сделал виноватую мордочку:
- Ну ладно, не обижайся.
- Я не обижаюсь.
- Тогда поцелуй меня, - понизив голос, заявил он и потянулся ко мне. Люсиль захихикала, пряча лицо в ладонях, и это окончательно вывело меня из себя. Схватив первый попавшийся крекер, я что было сил пихнула его Антуану в зубы:
- Отвали.
- О, черт, - он тут же отшатнулся и закрыл рукой рот, - это было больно…
- Разучишься ко мне приставать, и больно не будет, - отбрила я, вновь принимаясь за еду. С оскорбленным видом Сен-Жюст отвернулся, бормотнув только:
- Ну только попроси еще хоть раз тебя изнасиловать…
Слава богу, последние слова у него хватило ума произнести тихо. Я совсем не хотела, чтобы окружающие, а Робеспьер в особенности, узнали, что мы с Огюстеном и Антуаном творили в темной подворотне рядом с домом Бриссо. Но остальные, по счастью, были слишком увлечены беседой, а Люсиль, если и услышала что-то, предпочла промолчать. Понемногу успокаиваясь, я продолжила набивать желудок. Время текло незаметно, гостиная понемногу заполнялась людьми, среди которых некоторые были знакомы мне, некоторые нет, но те двое, кого бы я, пожалуй, хотела видеть больше всего, не показывались. Марата, конечно же, не было, но я запретила себе тешиться иллюзиями, что он придет. Не было и Огюстена, что было сверх меры странно, учитывая, что он совершенно определенно собирался поехать с нами, а теперь куда-то исчез. Робеспьера тоже мучил этот вопрос, я видела, как он все больше нервничает, то и дело косясь на дверь, и только благоразумие удерживает его от того, чтобы вскочить со своего места и отправиться разыскивать непутевого братца. Я в какой-то момент была даже солидарна с ним - должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы ответственный Бонбон исчез, никого не предупредив. Но я не успела высказать свои соображения, куда он мог запропаститься, потому что в этот момент на пороге гостиной возник Огюстен собственной персоной и, как я успела заметить, не один.
- Бонбон! - Робеспьер тут же поднялся со стула ему навстречу. - Где ты был?
- Извини, мне надо было прогуляться, - как-то бесцветно ответил ему младший, отчего-то пряча взгляд. - Я не предупредил…
- Предупреждай в следующий раз, пожалуйста, - с легким недовольством произнес Робеспьер и сел обратно на свое место. - А кто это с тобой?
Парень, пришедший вместе с Огюстеном, вышел из-за его спины и сделал шаг вперед. При одном взгляде на его молодое, живое лицо мне показалось, что я где-то уже видела его - тонкая линия рта, прямой орлиный нос, пронзительные поблескивающие глаза казались мне сошедшими с какой-то хорошо знакомой мне картины. Но мысль ускользала от меня, будто я пыталась ухватить ее намыленными руками, и я не могла понять, кого же узнаю в этом парне, если он сейчас возьмет в руки знамя, поднимет его в воздух и обернется, призывая всех следовать за собой.
- Мой друг Наполеоне Буонапарте, - сказал Огюстен, и я ощутила, что приросла к стулу. Повисла неловкая тишина.
- Наполеоне? - недоверчиво переспросил Робеспьер, прищуриваясь.
- Наполеоне? - прогудел Дантон.
- Наполеон?! - взвизгнула я, подскочила со стула и подлетела к вошедшим. Огюстен со слабой улыбкой развел руки в стороны, раскрывая мне объятия, но я только отпихнула его в сторону, чтобы оказаться лицом к лицу с его спутником. Странно, впервые я поняла, что не задумывалась раньше, что могу встретить этого человека, про которого столько слышала с самого детства, чей портрет стоит у Андрея на десктопе мобильного… да, конечно, это и есть та самая картина! “Наполеон на Аркольском мосту”, так она называется, я вспомнила.
- Меня так зовут, - сказал он, напряженно вглядываясь в мое лицо. - Вы знаете меня?
- Я? Ну конечно же, я вас… - я замолчала, вспомнив, что сейчас передо мной стоит не правитель Европы, а никому не известный военный, и попыталась хоть как-то привести свои мысли в порядок, - то есть, мне рассказывали… то есть… вы…
Он неожиданно благодушно улыбнулся, и я ощутила, что внутри у меня все замирает.
- Я очень рад познакомиться с вами.
- И я, - пролепетала я, не справляясь с восторгом, - я тоже очень-очень рада.
Улыбка его стала шире, и он взял меня за руку, осторожно поднес ее к губам. Я почувствовала, что сейчас сгорю на месте, но сделать этого мне не дал Огюстен, ненавязчиво, но упрямо оттащивший меня в сторону.
- Извини, что задержались, - произнес он, почти что заставляя меня глядеть на него, - мне просто надо было подумать…
- Конечно, я понимаю, - я выпорхнула из его рук и снова приблизилась к Наполеону, протянула ему руку. - Пойдемте, что вы стоите?
С готовностью он проследовал за мной, заняв свободное место за столом. Для Огюстена притащили еще один стул, и ужин продолжился, еще более оживленный, чем до этого. Не без чувства внутреннего удовлетворения я отмечала, что большинство взглядов приковано к нежданному гостю, но он словно бы не замечал их - беззастенчиво объедал все, что попадалось ему на глаза, начиная со свиных ребрышек и заканчивая фруктами, поданными в качестве десерта. Никто не говорил с ним, но он будто не замечал этого, то и дело вставлял свои замечания в текущую над столом беседу, сам же смеялся собственным шуткам и, как можно было судить по его виду, ощущал себя полностью в своей тарелке.
- Давно вы познакомились с Огюстеном? - я приблизилась к нему, когда со сладким было покончено. Он посмотрел на меня с непониманием, проглотил кусок яблока, почти не жуя, и ответил:
- Пару часов назад.
- Так мало? - удивилась я. - Я думала, вы давние друзья…
- Нет, нет, - он качнул головой и еще раз куснул яблоко, - просто случайные знакомые. Но он славный парень. Позвал меня сюда…
- Как мило с его стороны, - пробормотала я, пытаясь придумать, о чем с ним можно поговорить. Он улыбнулся мне еще раз, как будто тоже пытался, и нацелился на виноградную кисть. Почти впадая в отчаяние от того, что не могу наладить контакт, я брякнула первое, что мне в голову пришло: