Страница 112 из 173
Пользуясь тем, что все смотрят только на Эбера, я неслышно спрыгнула на пол и начала медленно пробираться к выходу. До двери оставалось каких-то несколько метров, как вдруг кто-то с силой схватил меня за локоть.
- Вот она! Я ее узнала!
Я тоже узнала мгновенно. Державшей меня женщиной была ни кто иная, как Симона.
От ее крика все будто очнулись ото сна и, как по команде, обернулись к нам. Я не успела даже моргнуть, как Симона сорвала с моей головы шляпу и швырнула ее под ноги собравшимся. Я против воли схватилась за рассыпавшиеся волосы, будто могла закрыть их одной ладонью.
- Я ее узнала! - завопила Симона пуще прежнего. - Она сообщница этой девицы Корде! Они действовали заодно!
Я не знала, что на нее нашло, но отчетливо понимала, что оправдываться - не лучшая тактика. Слушать меня тут не станут, а вот использовать в качестве того, на кого можно вылить всю накопившуюся злобу - вполне. Проще говоря, до собравшихся дошел смысл слов Симоны, и их лица одновременно приобрели одинаковое хищное животное выражение. Его я тоже знала неплохо, как и то, что тому, к кому оно обращено, лучше всего как можно быстрее уносить ноги.
Я рванулась что было сил, отпихнув Симону в сторону, и - о чудо, - почувствовала себя на свободе. Медлить было нельзя, и я юркнула в двери, едва не сшибив мимоходом парочку заходивших в клуб патриотов. Охранники у входа, если и хотели меня схватить, то не успели - одним прыжком преодолев крыльцо, я почти кубарем скатилась вниз по ступенькам.
Не впервые мне приходилось убегать, спасая свою жизнь, но сейчас я поняла, что все-таки плохо успела изучить Париж за прошедший год - мысленную карту смыло из головы, как бурным потоком воды, едва я заслышала за своей спиной дробный топот множества ног.
Сколько человек за мной гналось? Десять? Пятнадцать? Я не знала, я боялась даже на секунду затормозить, чтобы оглянуться. Не помня себя от ужаса, я кинулась в первый попавшийся переулок, оказавшийся, о счастье, не тупиком, потом в еще один и еще…
Мне повезло, что было достаточно поздно, и улицы были пустынны, иначе первый же попавшийся честный гражданин счел бы своим долгом схватить удирающую от патриотов заговорщицу. С другой стороны, помощи просить было тоже не у кого, а это было бы неплохо - воздух у меня в легких быстро закончился, дыхание сбилось на хрип, а в правом боку разлилась нещадная боль. Вдобавок ко всему у меня начали заплетаться ноги, и больше всего я боялась споткнуться о камни мостовой. Куда бежать, я не представляла даже примерно, и, только выскочив к Сене, поняла, что совсем рядом находится верное убежище - дом Дантона.
Бежать было тяжело, сердце бухало в груди, как свинцовое, а перед глазами прыгали черные точки, но ничто не могло подгонять меня лучше, чем звуки погони за спиной. Судя по всему, число преследователей сократилось, кто-то отстал, но остальные не думали оставлять меня в покое. Один раз они чуть не зажали меня с двух сторон в переулке, мне удалось перебраться через невысокий забор и, по пути искупавшись в луже, спастись через чей-то двор. Вид у меня после этого, наверное, был тот еще, но путь был срезан, а главное - я выиграла полминуты, которые стали для меня спасительными, когда я подлетела к нужному дому и принялась колотить в дверь.
- Кто-нибудь, откройте, пожалуйста!
- Попалась! - донеслось до меня с другого конца улицы. - Она где-то здесь!
Они меня пока не видели, но было ясно, что это ненадолго. Понимая, что это конец, я бессильно прижалась спиной к двери, готовясь встретить своих врагов лицом к лицу. Но умирать мне не хотелось совсем, и поэтому я крикнула слабеющим голосом, не надеясь, что кто-то ответит:
- Жорж! Жорж!
И тут случилось то, что кроме как чудом, нельзя было назвать. Дверь за моей спиной резко распахнулась, и я буквально ввалилась в парадное, пребольно при этом ударившись спиной. Все еще не осознавая, что произошло, я, движимая чистым инстинктом, отползла от двери подальше, и та тут же с треском захлопнулась. Я услышала, как закрывается на несколько оборотов замок, и надо мной склонилась знакомая грузная фигура со свечой в руках.
- Натали, это ты? Что с тобой случилось? Детка, ты искупалась в Сене?
- Хуже… - подняться мне удалось с трудом, колени тряслись и не хотели меня держать, поэтому протянутая рука Дантона оказалась кстати. - Вы… Вы не поверите, что со мной случилось…
- Настало время для занимательных историй, - вдруг раздался рядом со мной еще один знакомый голос, и трясущееся пламя свечи выдернуло из мрака лицо Демулена. И настолько я была рада его видеть, что забыла даже, что я вся в грязи, просто кинулась ему на шею.
- Камиль!
- Да, я тоже рад тебя видеть, - усмехнулся он и вдруг шумно втянул носом воздух. - Ты правда купалась в Сене? От тебя тиной воняет…
- Ага, - хмыкнул Дантон, выглядывающий в окно, за которым все еще метались тени моих обманутых преследователей, - а эти граждане, очевидно - другие купальщики, с которыми ты повздорила за место под луной. Верно?
Я отстранилась от Камиля и, переведя дух, сказала четко и громко:
- Эбер призвал к восстанию.
Ненадолго воцарилось молчание. Дантон и Камиль переглянулись, но, кажется, даже не были удивлены. Скорее я своими словами подтвердила то, что им и так было известно, причем довольно давно.
- Ты была у кордельеров? - Дантон хохотнул. - Отчаянная ты.
- Результат налицо, - я кивнула на окно.
- Оно и видно. Ладно, раз уж ты к нам присоединилась, пойдем выпьем, что ли… заодно расскажешь все, что слышала.
Предложение было искусительным донельзя, но я заставила себя собрать в кулак остатки смелости. Сейчас она должна была мне очень пригодиться.
- Подождите, - сказала я, - я знаю, вы с Робеспьером… ну… не очень любите друг друга…
- Мягко сказано, - рыкнул Дантон. На Камиля я не смотрела, да и он при звуке знакомого имени снова скрылся в тень.
- Но Эбер и его тоже убьет, - закончила я. - Поймите, мне надо его предупредить…
- Подожди-подожди, - в одно мгновение Камиль вернулся на свет, - Эбер выступил против Робеспьера?
- Ну… - я попыталась дословно вспомнить то, что услышала с трибуны. - Не то чтобы против, но… назвал его “введенным в заблуждение”, кажется. Как-то так.
Дантон и Демулен снова переглянулись. Теперь они не были ни удивлены, ни подавлены. Они торжествовали.
- Сам выкопал могилку, - резюмировал Дантон.
- Просто умница, - почти умилился Камиль.
Я перевела взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что это значит. Но Демулен не дал мне и слова сказать - подхватил под локоть и, невзирая на слабые протесты, поволок вглубь дома. Я попыталась было воззвать к Дантону, растолковать ему еще раз, если он не понял, но он лишь добродушно гудел в ответ:
- Даже не думай сейчас высовываться на улицу. Тебе что, жить надоело?
- Но я…
- Верь мне, девочка, - мы зашли в гостиную, и я увидела, что там в самом разгаре весьма нескромный ужин, - все будет в порядке. Никакого восстания не будет. Эбер сам все перечеркнул, умник.
- Ага-ага, - поддакнул Демулен и сел за свое место; я увидела, что перед ним стоит не только бокал и тарелка, но еще и лежит куча исписанных листов. - Эбер труп. Против нас он мог настроить своих санкюлотов. Но против Макси… Робеспьера - никогда.
- А значит, - закончил Дантон, - никакого восстания не будет. Коммуна никогда на такое не решится. Так что бери бокал, Натали, и ни о чем не думай.
Как бы ни убедительно он произнес последние слова, мне все-таки показалось, что он чего-то недоговаривает. Однако мое сопротивление было задушено на корню:
- Но…
- Просто поверь мне, - проникновенно сказал Дантон, - я знаю, о чем говорю.
И я ему поверила. Наверное, потому, что больше верить было просто-напросто некому.
- Итак, я объявляю вам, что в нашей Республике существует заговор, направляемый из-за границы, который готовит народу голод и новые оковы!
На трибуне был Сен-Жюст. Сегодня он изменил своей обычной манере одеваться и облачился во все темное, лишь галстук, завязанный, как и всегда, в бант, белел на его груди. Девицы, стоящие рядом со мной, неустанно вздыхали и мешали слушать, но я чувствовала себя слишком утомленной, чтобы делать им замечание. Опершись о перила, я внимательно слушала.