Страница 4 из 14
Подруга предложила отдать Вольфганга кому-нибудь. С таким же успехом она могла попросить Эдриенн отрезать собственную руку – девушка любила своего пушистого монстра слишком сильно, чтобы отдать его кому-либо. Письмо о том, что Эдриенн унаследовала Эшберн, было, по мнению девушки, настоящим чудом.
Эдриенн забрала чемоданы с лужайки и понесла в дом. Солнце уже касалось верхушек деревьев, красное сияние разливалось по горизонту. Длинные тени протянулись за девушкой вдоль затхлого коридора, а сердитый птичий щебет усилился, пока пернатые готовились к вечернему гнездованию.
Она старалась сделать все, как можно скорее, но к тому времени, как вернулась в комнату отдыха и повернулась к кошачьей переноске, Вольфганга в ней уже не было. Эдриенн прикрыла дверь, чтобы кот не смог убежать, и начала вглядываться в темные уголки комнаты, пока открывала самый тяжелый из чемоданов.
– Эй, приятель, – позвала она питомца. Достав кошачий лоток, она всыпала в него древесных опилок, и поставила миски рядом с дверью. – Проголодался? Ммм?
Она погремела банкой с кошачьей едой, но серое чудовище предпочло остаться в своем укрытии. Вздохнув, Эдриенн выложила еду в одну из мисок и взяла другую, чтобы наполнить ее водой. Когда она выходила из комнаты отдыха, свет упал на исцарапанные обои на противоположной стене. Эдриенн нахмурилась. Царапины напоминали слова.
Она подошла ближе и вздохнула. Кто-то процарапал обои до самого дерева под ними. Под углом они не читались, но, посмотрев прямо, Эдриенн прочла надпись:
НИКАКИХ ЗЕРКАЛ
Она инстинктивно оглядела прихожую. Она была загромождена мебелью, но не было ни единого зеркала. Прежде девушка не придала этому особого значения, но надпись вызывала тревожное, почти угрожающее, ощущение.
Она покачала головой и направилась к кухне. Раковина была огромной и старомодной. Повернув кран, Эдриенн услышала пронзительный визг и грохот труб над головой. Она пристально посмотрела на потолок, почти видя, как содрогаются наверху деревянные доски. Ледяная вода хлынула из крана, ударила рикошетом от миски и облила девушку.
Вступив в сражение с краном и пытаясь его закрыть, Эдриенн выдала целую серию весьма неженственных фраз. Промокшая, ворча, она понесла миску с водой обратно в комнату отдыха.
– Ты должен быть благодарен за это, – сказала она, поставив емкость с водой рядом с едой Вольфганга.
В комнате было тихо, но Эдриенн заметила, как что-то мелькнуло за роялем. Опустившись на колени, она наклонилась, чтобы рассмотреть источник движения. Вольфганг забился в щель между роялем и книжным шкафом, а его огромные зеленые глаза уставились на Эдриенн.
– Ты там в порядке, приятель? Не слишком пыльно?
Кот смерил хозяйку укоризненным взглядом и продолжил смотреть на противоположную стену.
Солнце опускалось за деревья, и прохладный ветер, обдувая промокшую футболку и джинсы Эдриенн, заставлял ее трястись от холода. Она открыла второй чемодан и порылась в своих скромных пожитках, которые привезла с собой в Эшберн.
Сборы были удручающими. Большую часть вещей пришлось раздать, когда она переезжала к подруге. Еще меньше смысла было в том, чтобы тащить все это через весь штат. Один из чемоданов был полностью забит вещами Вольфганга, во втором же находилась вся жизнь Эдриенн – три комплекта одежды, полотенце, туалетные принадлежности, книга, которую она читала, чистое постельное белье и ноутбук. Ком встал в горле у Эдриенн при одном взгляде на вещи. Вся ее жизнь длиной в двадцать два года свелась лишь к этим предметам.
– Чистый лист, – сказала она Вольфгангу и попыталась улыбнуться. – В любом случае, мне много и не нужно – лишь твоя компания, место, где можно жить, и денег ровно столько, чтобы не умереть с голоду. И взгляни-ка! Благодаря двоюродной бабуле Эдит, у нас все это есть. Мы справимся.
Огромный серый кот подмигнул ей. Внезапно Эдриенн захотелось, чтобы питомец перестал прятаться, и она могла его обнять.
– Мы справимся, – повторила она. Ее собственный голос прозвучал тихо и одиноко. Девушка достала полотенце и, вытирая вымокшую одежду, принялась сушиться.
Глава 4
Что живет в ночи
Эдриенн переоделась в чистый комплект одежды и развесила сырые футболку и джинсы на спинке кресла, чтобы те просохли. Вольфганг наблюдал, как хозяйка ходит из одного угла комнаты в другой, но отказался покинуть свое укрытие, даже когда она поставила еду прямо перед его укромным уголоком.
Несмотря на сухую одежду, Эдриенн поняла, что дрожит, и посмотрела на почерневший камин. Она никогда не жила в доме с камином, но сама идея всегда казалась ей очаровательной. Стопка сухих дров лежала в ящике, рядом стояло ведро с растопкой, а на полке ее ждали сложенная газета и спичечный коробок.
Почему бы и нет? Она взяла газету и посмотрела на дату. Ей было около трех месяцев, что означало, что Эдит купила ее совсем незадолго до своей кончины. Эдриенн взяла несколько газетных листов, скрутила их в неплотные шарики, положила их в покрытый копотью камин и присыпала сверху растопкой.
Как только газета загорелась, огонь быстро перекинулся на хворост, и вскоре Эдриенн подкинула в камин поленья побольше. К тому времени, как пламя основательно разгорелось, она перестала дрожать и с удовольствием отметила, что огонь освещал комнату лучше, чем одинокий свет с потолка.
Она огляделась вокруг, восхищаясь тем, как золотистое сияние отражалось от полированных деревянных стульев и книжных полок. Огонь отбрасывал длинные танцующие тени, они тянулись вверх по стенам и переплетались на потолке, а треск дров помогал заглушить стоны деревьев и щебет птиц за окнами дома.
В коридоре пробили напольные часы. Эдриенн насчитала пять долгих металлических «дзинь» и скорчила гримасу. Она и не заметила, что уже так поздно. Она пропустила обед, и теперь, когда, наконец, вспомнила о своем организме, поняла, насколько голодна.
Первоначальный план состоял в том, чтобы потратить оставшиеся деньги на продукты сразу по приезде в Эшберн, но он провалился из-за того, что дом оказался неожиданно далеко от города. Видимо, сегодня мы будем копаться в мусоре.
Она была не в восторге от мысли, что придется исследовать дом на закате, но чем дольше она откладывала, тем темнее становилось, а потому девушка вышла из комнаты отдыха, прикрыла за собой дверь и направилась к кухне.
Помещение выглядело совершенно другим теперь, когда солнце было слишком низко, чтобы его свет мог проникать сквозь оконные стекла. Даже с включенным светом, тени накладывались друг на друга вокруг стола, плиты и кухонной скамьи. Она остановилась возле стола, где в полу были выскоблены длинные отметины, и, прищурившись, взглянула на деревянную столешницу. Ровно в том месте, где могла бы стоять тарелка, на темной поверхности виднелись царапины. Не может быть…
Эдриенн наклонилась ниже и выдохнула. Как и в коридоре, на блестящей столешнице, вероятно, кухонным ножом, были вырезаны слова. Фраза была расположена так, что любой, кто сидел во главе стола, всегда ее видел.
СЕГОДНЯ ПЯТНИЦА
ЗАЖГИ СВЕЧУ
Эдриенн задумчиво прикусила губу и наклонилась еще ниже. Крошечные частички грязи застряли в углублениях от царапин, и это означало, что им было уже несколько месяцев, если не лет.
Как странно. С Эдит все было в порядке? Наверное, она была очень стара, когда умерла. Возможно, у нее была какая-то форма деменции или Альцгеймер – поэтому старушка делала все эти странные вещи.
Эдриенн отвернулась от стола, но не могла избавиться от картинки в своей голове: Эдит, которой к тому моменту было далеко за девяносто, в оцепенении бродит по узким коридорам Эшберна, зажав в одной руке острый столовый нож, и вырезает пугающие послания на столах и стенах дома…
Нет, не думай об этом. Должен же был кто-то жить с ней. Хотя бы какой-нибудь дружелюбный сосед, который мог просто присматривать за пожилой женщиной. Эдриенн нахмурилась и повернулась к холодильнику. Надеюсь.