Страница 57 из 80
— Пора разводить дуэлянтов, — сказал Климашевский.
Куда разводить? А, уже отмеряно. Нас разведут по углам, потом начнем сходиться, а тут лежат два ящика. Между ними пять шагов. Оказывается, это так мало! О чём я думал, предлагая стреляться с пяти шагов?
— Подождите, — остановил секунданта Артузов. Посмотрев на Добржинского, Артур спросил: — Игнатий Игнатьевич, а вы ничего не забыли?
— Нет, товарищ Артузов, не забыл, — ответил Добржинский. — После дуэли я все расскажу.
— Нет, товарищ Добржинский, так не пойдет, — твердо сказал Артур. — Первоначально мы договаривались, что вы выдаете нам места дислокации террористов, дату и место покушения на Тухачевского, а взамен получаете голову Аксенова. Я согласился, хотя речь и шла о моем друге. Далее, вы захотели получить от Владимира сатисфакцию. Что же, я снова согласился. А теперь вы опять увиливаете. Согласитесь, это непорядочно. Вы должны мне вначале все рассказать, а потом стреляться.
Казалось, Добржинский размышлял целую вечность. Наконец, заполучив кивок от своего секунданта, сказал:
— Хорошо. Все подпольные группы передислоцировались в Минск. А на вашего дурака Тухачевского никто не собирается покушаться. Напротив, майор Мацкевич отдал приказ — беречь большевистского командующего от случайных террористов.
— Почему? — удивленно спросил Артур.
— Почему — это мне неизвестно, — усмехнулся Добржинский. — Об этом простому резиденту с подмоченной репутацией не докладывают.
— А смертью Аксенова вы хотели поправить свою репутацию? — поинтересовался Артузов и, не дождавшись ответа, сказал. — Что ж, похвально.
Как по волшебству в левой руке Артура возник пистолет. Выстрел, второй — пана Климашевского отбрасывает назад, а между изумленных глаз Добржинского появляется аккуратная дырка.
— Ничего, что я с ними неблагородно? — озабоченно поинтересовался Артузов, убирая пистолет куда-то за пояс.
Вместо ответа я хмыкнул, и поинтересовался:
— У тебя же револьвер был?
Артур ответил как-то невнятно и не очень понятно:
— Так я же левша.
— Не замечал раньше.
— Меня в детстве переучивать пытались, — пояснил Артур. — И даже переучили. Ну, почти. Пишу правой, рычаги в автомобиле переключаю, но кое-что удобнее левой. Стрелять, например, с левой руки гораздо удобнее. К тому ж, когда на боку кобура, она внимание отвлекает, и все на мою правую руку смотрят.
— Хитро, — с уважением сказал я.
— А ты и сам-то, если что — за браунинг хватаешься, хотя револьверная кобура висит.
— Жук ты, товарищ Артузов, — с еще большим уважением проговорил я, а потом добавил. — И не жук даже, а жучище.
— И это вместо спасибо? — весело поинтересовался Артузов. — Тебе бы меня положено водкой поить, за спасение твоей жизни, и за избавление от дуэли.
— Ага, а кто меня под дуэль подвел? Нет, Артузов, ты все-таки жук. Большой, с огромными лапами, и с усами, как у… Да, у кого самые большие усы?
— У Каменева, — мгновенно ответил Артур. Но, как настоящий педант, поспешил уточнить. — Но не у того Каменева, который Лев Борисович, а который Сергей Сергеевич. Еще, говорят, у командующего конной армией Буденного усы будь здоров. А если серьезно, то неужели ты думал, что я позволю тебе стреляться или какому-то ляху сотрудника ВЧК с головой сдам? Тухачевский, разумеется, большой начальник, но это не повод ради него друзей сдавать.
— А если учесть, что поляки считают его дураком, а «двуйка» поручила его охрану террористам, это наводит на размышления.
— Вот-вот, — подхватил Артузов. — Но наше с тобой дело маленькое — доложить по инстанции. Как ты любишь говорить — добыть информацию, начальству в клювике принести.
Оглядев павильон, главный контрразведчик Республики сказал:
— Сейчас сюда смоленские милиционеры набегут, оставим их место происшествия охранять. Пистолеты с собой заберем, а сюда надо наших бойцов прислать, пусть трупы уберут.
— Да, хотел спросить — почему кремневые пистолеты с Балканской войны? Какая связь?
— А ты не знал? — удивился Артузов. — На Балканах — хоть у сербов, хоть у хорват, каждый уважающий себя мужчина должен иметь кремневый пистолет. Неважно, что полно более совершенного оружия, но если у тебя нет кремневого пистоля — ты не мужчина! А наши, кто добровольцами на первую войну, или на вторую ездили, оттуда эти «пищали» и натащили. Мол, самый шик.
— Не знал, — покачал я головой.
— Пистолеты, это ерунда. Скажи лучше, что мы с тобой в рапорте напишем?
— Все, как оно есть, так и напишем — наши польские товарищи погибли при выполнении особого задания, — пожал я плечами. — Они же задание выполняли? Да, выполняли. Погибли? Погибли. А как погибли, это другой вопрос. Нас с тобой вообще здесь не было, мы мимо шли, выстрелы услышали. А рапорт попросим написать товарища Смирнова. Оно и правдоподобней будет, и надо Игорю Васильевичу свою часть славы отрабатывать. А ты говорил — зачем я лаврушкой делился?
— Ну, и кто из нас жук?