Страница 45 из 80
Мы с Петровичем вытаращились на девушку. Это она шутит, или всерьез? Дочь кавторанга, «невенчанная» жена подпоручика, не знает таких вещей? Кажется, всерьез.
— Проставиться — «накрыть поляну» для сослуживцев, — пробурчал я. Осознав, что опять использовал выражение из другой эпохи, поспешно уточнил: — Ну, тоже самое, что банкет устроить. Традиция такая есть, неписанная, что офицер должен проставиться сослуживцам по случаю присвоению очередного звания, по вступлению в новую должность, при переходе в другую часть, или на пенсию.
Мне, в свое время, приходилось подменять водку минеральной водой, чтобы выпить до дна, и ухватить губами очередные звезды. А вот когда «вылавливал» звездочки, было попроще, потому что еще был пьющим. И чего я пить бросил, спрашивается?
— То-то моего папочку после таких» проставлений» домой на руках приносили, — весело захохотала Татьяна— А я-то думала, что же это такое? И, спросить стеснялась, дура. А оказывается, что это просто пьянка!
Мы с Петровичем, оскорбившись до глубины души, так свирепо уставились на бестолковую женщину, не отличавшую банальную пьянку от торжественной выпивки, что смех у нее застрял где-то на середине горла.
Да, чего это я? Владимир Аксенов звезды ни разу не обмывал, ему такие вещи и знать не положено.
— Пойдемте — ка лучше домой. Чайку изладим, да и на боковую, — предложил я. Понятное дело, что моего предложения никто оспаривать не стал, тем более, что и хозяева, во главе с начальником губчека, уже выдвигались обратно. Зато нам на смену прибыли местные пожарные — на двух открытых автомобилях, с бочками, лестницей и шлангами. В сущности, приезжать уже не было необходимости — дом почти догорел, а пламени перекидываться некуда — кругом трава и деревья.
Если днем гулять по Смоленску, то от вокзала и до окраины, где кладбище возле Лысой горы, то идти-то всего ничего. А если идешь уставший, то дорога покажется бесконечной.
Какое-то время наша троица шла молча, но потом Александр Петрович прервал молчание:
— Татьяна Михайловна, нам все-таки следует Владимиру Ивановичу о том субъекте рассказать.
— Да как хотите, — огрызнулась девушка. — Вы мужчины, вы умные, аж тошнит.
— И что за субъект? — насторожился я, не обращая внимания на Танькину реакцию.
— Этот, поляк наш. Ну, не наш, а Артузовский, — ответил Петрович.
— Добржанский? — заинтересовался я, настораживаясь еще больше.
— Нет, не Добржанский, этого ляха я знаю, другой был. Тоже из этих, Артузовских.
— Докладывайте по существу, — приказал я.
— Докладываю, — кивнул Исаков. — Утром, во время моего дежурства, в штабной вагон явился поляк, из числа сотрудников особоуполномоченного ВЧК Артузова. Имени и фамилии не знаю. Поляк заявил, что он секундант пана Добржанского, желающего вызвать вас на дуэль. Дескать — сотрудник ВЧК Аксенов оскорбил его друга, а тот, как настоящий шляхтич, мог бы просто зарубить быдло, но ввиду его исключительного благородства, желает вызвать Аксенова на дуэль. Выбор оружия, соответственно, за вами. Время и место установят секунданты.
Исаков замолчал, а я некоторое время «переваривал» услышанное. Ну, пан Добржанский, дает! Мало ему охранной грамоты и «права на убийство», теперь еще на дуэль решил вызвать? Хотел бы убить, сделал бы проще — подкараулил бы, да из-за угла и пальнул. Или он перед собой рисуется, благородного шляхтича изображает?
— И что дальше?
— Я хотел попросить Татьяну Михайловну, чтобы она секунданту температуру померила — не заболел ли, часом? При тифе еще и не такое несут, но не успел. В штабном вагоне еще товарищ Карбунка сидел, он как про дуэль услыхал, ляха в охапку схватил, а потом из вагона выкинул.
Карбунка действует в своем стиле! То особистов из вагона выкидывает, теперь поляка. В общем-то, правильно сделал.
— А что Карбунка в штабном вагоне делал? — поинтересовался я.
— Болтал, да с Татьяной Михайловной в шахматы играл, — сообщил Петрович.
Вона как, железнодорожный моряк, в шахматы, видите ли, играл. Он что, Татьяну клеит? Ну-ну, флаг ему в руки.
— А почему сразу не доложили?
— Я хотел сразу доложить, но Татьяна Михайловна отговорила. Дескать — если скажем, то Владимир Иванович, чего доброго, вызов на дуэль примет.