Страница 93 из 112
— Нужно было как-то смягчить этот пункт, — недовольно покачал головой Сталин. — Ми теряэм больше, чем он. Попытайтесь перэсмотреть данный момент. Ввэдите ценовой диапазон торговых сдэлок, которые нэ обязательно сторонам контролировать.
— Сделаем, — кивнул Берия.
Закончив с табаком, Сталин поджёг спичку и стал раскуривать трубку. В перерывах между затяжками спросил:
— А как поживает товарищ Баранкин?
Баранкин — это фамилия того, кто прошёл через перерождение в Белоруссии в Очаге шамана из иного мира и стал магом, способным создавать амулеты и зачаровывать различные вещи.
— Отлично поживает. Он повторил амулеты, которые мы покупаем у Киррлиса. По его словам, это самые простые магические вещи. Такие он сможет делать по несколько десятков в сутки, при условии, что у него будет подходящий материал.
— У нас есть этот матэриал?
— Золото, серебро, бронза с медью, кость и даже дерево. Сейчас он работает с моржовой костью, которая по его словам немногим уступает золоту при наложении некоторых чар. Но золото с драгоценными природными камнями лучше всего. Вот, — нарком достал из папки пачку больших фотографий, — здесь снимки двух танков Т-34 с которыми поработал Баранкин. На одном он установил защитный амулет по типу того, которым пользуются наши бойцы особых рот. На втором танке он магией увеличил прочность и установил волшебный накопитель энергии для чар из мифрила, который ему подарил Киррлис. На танковом же амулете стоит крупный алмаз среднего качества.
Пока он рассказывал, Сталин внимательно рассматривал снимки. На них по большой части были запечатлены пробоины, различные повреждения на броне танка. Каждая царапина, каверна, трещина или скол имели подписи, указывающие калибр снаряда, оставившего след, и дистанцию.
— Амулет выдержал пять попаданий из пушки немецкого танка третьей модели с новейшим длинноствольным орудием. Обстрел вёлся с двухсот и ста метров. С пятисот метров нужно было сделать уже шесть попаданий. А на дистанции в километр потребовалось уже десять попаданий, чтобы закончилась энергия в амулете. С зенитной восьмидесяти восьмимиллиметровой пушкой всё куда хуже. Со ста и двухсот метров амулет разряжался уже с первого выстрела более чем наполовину. Второй снаряд пробивал магическую защиту и поражал броню. При попадании в борт или корму происходит полное или частичное пробитие с отделением частиц внутренней части корпуса. На пятистах метрах частичное пробитие случается на третьем выстреле. С километра немецкая тяжёлая зенитка поражает тридцатьчетвёрку четвёртым выстрелом. К этому моменту амулет едва держится и четвёртый выстрел даже в лоб часто выводит танк из строя. Особенно если попадание происходит в люк механика-водителя, либо в шаровую пулемётную установку.
— Эти фотографии? — уточнил Сталин, ткнув в фотографию с меткой в верхнем углу, сделанной красной тушью. Точно такие же были примерно на половине фотокарточек. Оставшаяся часть снимков была помечена синим химическим карандашом.
— Да, это они, — подтвердил нарком. — Другие фотографии принадлежат второму танку, который Баранкин превратил в… эм-м… так сказать, амулет со снимаемым накопителем магической энергии.
На фотоснимках повреждения второго танка заметно отличались. Мелких каверн и глубоких борозд от столкновения брони со снарядами здесь было куда больше. Будто советский танк пытались вскрыть при помощи огромного зубила и кувалды.
— Со ста метров броню нашего танка пушка немецкой «тройки» смогла пробить лишь с тринадцатого попадания. Крупнокалиберной зенитке понадобилось четыре снаряда. На пятистах метрах картина ещё лучше. И намного. С дистанции в километр зачарованный танк выдерживает восемь тяжёлых зенитных снарядов. А пушка немецкого танка практически неопасна, — и пояснил: — В реальном бою наши танкисты на такой машине быстрее уничтожат несколько вражеских, прежде чем те достаточно повредят их танк. Правда, это касается только массовых средних танков вермахта. Против тяжёлых Т-34 очень слабы. Чтобы пробить бортовую броню новейшего немецкого танка нашим танкистам придётся приблизиться к нему метров на двести или даже меньше. На пару минут в кабинете наступила тишина. Сталин рассматривал фотографии, что-то помечая в своём блокноте. А Берия молча следил за ним, ожидая новых вопросов.
— Сколько амулэтов может сделать Баранкин в сутки? Или зачаровать танков?
— Один. С амулетом справится быстрее и сможет лучше отдохнуть. На танк уходит больше сил, — тут же дал ответ нарком. — От него же поступило предложение местного зачарования танковой брони. Например, только башни и лобового листа. Это почти втрое сэкономит время и энергию. И увеличит срок действия чар, так как накопитель лучше оставить прежний, с большим запасом энергии.
— Это стоит лучше обдумать, — кивнул Сталин. — Как и тактику использования таких танков. Что ещё есть?
— Баранкин не только усиливал защиту танков, но и повышал их атакующие способности. Здесь фото немецких танков, в том числе и новейших, которых расстреливали на полигоне в Кубинке, — Берия достал из своей папки, казавшейся бездонной, ещё одну тонкую пачку фотографий и передал собеседнику. Всё те же пробоины, трещины, разошедшиеся бронелисты с пометками дистанции и калибра, только на этот раз танки на снимках были немецкие. — Баранкин работал с танковыми орудиями семьдесят шесть миллиметров и пятьдесят семь. Второе показало высокую эффективность. Оба орудия легко пробивали немецкую лобовую броню любых танков на дистанции в километр. С расстояния два километра они поражали лобовые листы средних танков моделей три и четыре, в том числе и новейших модернизированных. Сил, времени и ресурсов уходит на все орудия практически одинаково. Разница незначительна, даже при больших объёмах. Моё мнение такое: нужно зачаровывать самые массовые наши пушки, те, что стоят на тридцатьчетвёрках, а также противотанковые калибром сорок пять миллиметров.
— Почэму имэнно их?