Страница 71 из 112
«У страха глаза велики, — подумала Маша, когда подлетела к месту воздушного боя… или побоища. От красивого и грозного строя новейших «хенкелей» не осталось и памяти. С десяток бомбардировщиков сбросили свой смертоносный груз, чтобы облегчить свой вес и улучшить скорость и маневренность. Когда девушка увидела фонтаны из огня и земли под собой, то закусила губу: ей представилось, что было бы с цитаделью, упади эти бомбы на неё. Вовремя, ох как вовремя подоспели они! Ещё бы четверть часа и бой начался бы в небе над Юррдурэ-Хак. — Ну, твари, держитесь. Это вам за Кольку!
Зачарованный советский карабин показал себя великолепно. Девушка сделала несколько одиночных выстрелов по кабине выбранного самолёта, приказав грифону остановиться на одном месте чуть выше курса, по которому следовала цель. Увидев, как некрасиво дёрнулись пилоты и штурман, девушка взлетела выше и стала искать новый самолёт. Рядом также действовали её товарищи.
Пули с чарами упрочнения легко пробивали металлические фюзеляжи, дырявили двигатели, разбивали узлы.
Незаметно для всех в считанные минуты бой добрался до позиций зениток. Они только-только были установлены, когда в пределах досягаемости появились некоторые немецкие самолёты, решившие уйти из-под непонятного обстрела путём снижения. Будь «флаки» обычными, то даже на такой высоте они бы не достали до бомбардировщиков. Но благодаря рунам их снаряды превратились в страшные гостинцы, опасные даже на той высоте, где самолёты всегда себя чувствовали в безопасности от зенитного обстрела.
Один за другим сразу три «хенкеля» превратились в огненные облака, когда сдетонировали бомбы в бомбовых отсеках. Взрывная волна и осколки зацепили ещё несколько самолётов, которые потеряли управление и круто полетели к поверхности. Из одного успели выброситься трое лётчиков. Прочие же так и не смогли выправить полёт, решив испробовать на прочность земную твердь. Поверхность оказалась крепче.
— Так их! — закричала Маша, увидев, как уцелевшие самолёты стали разворачиваться на запад, в сторону Литвы. — Роняй гадов, чтобы ни один не ушёл!
Её никто не слышал, но девушке было всё равно. Она впервые за всё время, с того момента, когда её едва не изнасиловали полицаи и убили Кольку, почувствовала себя нужной.