Его сладкое проклятие

«Любовь - это, когда счастье другого человека

важнее вашего собственного».

Лера.

Просыпаюсь, сладко потягиваясь в постели. Давно я не спала так сладко. От смятой подушки рядом со мной знакомо пахнет самым любимым запахом, когда-то таким привычным, и теперь ставшим таким далеким. Обхватываю подушку руками, втягивая носом его запах, от которого сводит напряжением низ живота.

Солнце ярко бьет в окно, и, конечно, Петя никогда не позволяет себе спать так долго. Это мне в последнее время предоставлен длительный отпуск. Я встаю с постели и иду в душ, что-то весело напевая себе под нос. Достаю из шкафа простой домашний костюм, быстро одеваюсь. Есть еще не хочется, поэтому я, выйдя из комнаты, просто иду по коридору, тупо заглядывая в каждую дверь.

Раньше, когда я пряталась от него, не позволяла себе зайти в лишнюю комнату, постоянно закрываясь в спальне. А теперь, отчего-то, стало интересно, что изменилось в доме за время моего отсутствия.

В одной из комнат для гостей на кресле лежат его пиджак и рубашка. Видимо, это та комната, в которой он ночевал все то время, пока я запиралась в спальне. Эта комната заменила ему спальню, когда я выгнала его из нашей общей.

Захожу, прикрыв за собой двери. Иду по комнате, осматриваясь. Беру в руки его рубашку и прикладываю к лицу, вдыхая такой родной запах. Эти ощущения - как возвращение домой, когда все привычно и знакомо. В ванной комнате его зубная щетка и бритва. А в шкафу висят деловые костюмы и и рубашки.

Если он живет здесь только последний месяц, то почему тут практически все его вещи? Или он давным-давно перебрался в эту комнату? Но почему? Что ему раньше мешало ночевать в спальне? Меня ведь тут даже не было. Странно.

Выхожу из комнаты и иду дальше по коридору. Заглядываю в бильярдную. Кажется, в этой комнате давно никого не было. И раньше было непонятно, зачем Пете понадобилась бильярдная, ведь он практически все время работает. И сейчас, как и тогда, эта комната казалась ненужной. Закрываю двери и иду дальше.

Еще пара комнат для гостей, которые пустуют, как и всегда. У нас никогда не было гостей в этом доме. Никто не ночевал в этих спальнях. И я никогда не понимала, зачем ему такой большой дом, если он практически не бывает тут, и только приходит ночевать? Ах, ну да, есть еще кабинет - его любимая комната.

Возвращаюсь назад, останавливаясь возле двери в комнату рядом с нашей спальней. Я не заходила сюда уже несколько лет. Открываю двери и захожу в комнату. Она пуста, и только обои с нарисованными облаками на голубом небе намекают на то, что здесь должна быть детская комната. Я сама когда-то выбирала эти обои. Это было давно. Когда я еще верила, что все будет хорошо. А потом надежда ушла, оставив горечь в сердце и спокойную уверенность, что этим мечтам не суждено исполниться.

Сейчас я стою по середине пустой комнаты. Из окна ласковый солнечный свет струится по облакам на обоях, делая эту комнату уютной, несмотря ни на что. Островок детства и пустых надежд.

С таким трудом отправленные в дальний уголок сознания воспоминания наваливаются, все разом, не жалея и разрывая сердце на части. Эта боль рвет душу на части, напоминая о том, что я не смогла самого главного, несмотря на все усилия. Всегда самая лучшая, самая первая в классе, потом гордость университета. Всегда я уверенно шла к своим целям, сметая препятствия. А тут не смогла, не удалось. И самое ужасное - это не исправить, нельзя вернуть время, переписать историю невозможно, сколько не старайся.

Раньше я никогда не плакала. Потому что знала - бесполезно растрачивать себя на слезы, глупо тратить время на оплакивание своих неудач. Нужно просто двигаться к цели, прилагая еще больше усилий, и тогда все получится. Но сейчас слезы градом потекли из глаз, а рыдания сдавили горло. Я опустилась на колени, громко всхлипывая и рыдая так, как, наверное, никогда в жизни. Оплакивая свою судьбу и безысходность .

В какой момент в комнату вошел Петя, я не услышала. Но, когда его руки сомкнулись вокруг моей талии, сразу почувствовала.

- Тише, тише, - успокаивал он меня. А я только рыдала еще громче. Будто, сдавленное за годы моей борьбы, отчаяние внезапно вырвалось наружу, и я была больше не в силах сдержать его. Он все гладил меня по волосам, прижимая к своей груди мою голову. А я рыдала, уродливо всхлипывая, как никогда в жизни.

- Я больше не могу, Петя, - всхлипывала, захлебываясь слезами. - Отпусти меня, я не могу больше. Пожалуйста, отпусти. Мне больно здесь. И плохо.

- Лер..., - сказал он растерянно. Я знаю, он все решил. Он ведь всегда поступает так, как считает нужным. Он всегда все знает лучше, ему плевать на мое мнение.

- Петя, пожалуйста, отпусти меня, - рыдаю ему в грудь. Знаю, что он не отпустит, не услышит меня. Но все равно продолжаю просить его.

- Тихо, любимая, тихо, - шепчет мне в волосы, прижимая к себе еще крепче.

- Я хочу домой, - выдыхаю со всхлипом в его рубашку.

- Хорошо, ты поедешь домой. - Он сказал это совсем тихо, словно через силу. Но я услышала и подняла заплаканное лицо, посмотрела в его глаза, в которых сейчас были жалость и тоска.

- Правда? - спрашиваю неуверенно. Может, я ослышалась? - Ты отпускаешь меня?

Он обхватил руками мое лицо, коснулся губами моих губами, опаляя дыханием. А потом кивнул и прижался лбом к моему лбу.

Мы еще долго сидели в этой проклятой комнате, на полу, обнимаясь. Он гладил мои волосы, а я прижималась к нему, вдыхая родной привычный запах. Никогда раньше, что бы не происходило, я не выворачивала перед ним свои эмоции, и сейчас чувствовала себя непривычно ранимой. А потом я вышла из дома, села в машину и уехала.

Возвращаться в квартиру было непривычно. Что-то изменилось во мне после этого заточения, мое отношение к Пете, к ситуации в целом. Сейчас я уже не чувствую такой острой потребности спрятаться от него, как раньше, хоть и понимаю, что не хочу назад. К прежним отношениям дороги нет, от нас прежних остались одни осколки. Он изменился. И я тоже. И так, как было раньше, уже быть не может. Нужно просто двигаться дальше, что бы это ни значило.