Страница 48 из 91
- Последняя игра, - говорит хрипло Максим, делая знак крупье убрать руки от колоды. По правилам заведения, клиентам нельзя раздавать карты, но сейчас крупье даже не пискнул, когда Князев взял в руки колоду и положил ее в центр стола. - Всего одна карта. У кого больше масть, тот и выиграл.
Он выжидающе смотрит на меня. Атмосфера искрит, накаленная до предела. Вокруг все замерли, ожидая исхода этой партии, забыв о своих выигрышах.
- Идет, - принимаю его вызов.
Он вытаскивает наугад карту из колоды. Десятка треф. Потом я, тоже наугад, тащу карту. Десятка пик. Зал замер, даже рулетка не крутится.
Он снова тащит карту. Король червей. Моя очередь тянуть. Король бубен.
Еще одна попытка. Он вытаскивает туз бубен. И снова моя очередь. Туз червей.
Гробовая тишина. Кажется, что в зале все даже дышать перестали.
- Забавно, - говорит Максим, язвительно хмыкнув. Встает из-за стола и выходит из зала.
В самом деле, забавно. Но еще забавнее было бы, если бы он проиграл.
В зале тишина, все ждут моей реакции. Которой нет. Бесконечная привычка держать эмоции в себе не позволила хоть как-то проявить свои чувства. На лице застыла маска. Встаю из-за стола и выхожу из казино.
Быстро нахожу свой автомобиль возле здания, забираюсь в салон.
- Домой, - приказываю водителю. И уже через полчаса машина заезжает в ворота особняка.
Поднимаюсь на второй этаж, уже не так радостно, как раньше. У двери в спальню останавливаюсь, вспомнив о том, что мне туда вход закрыт. Стучаться в двери в собственном доме? Ну уж нет! И мне ничего не остается, как идти ночевать в комнату для гостей.
* * *
Две недели! Двери в спальню заперты уже две гребаные недели.
Недоумение сменилось злостью, злость разочарованием, а разочарование стремлением добиться своего любой ценой. Ведь такого еще со мной никогда не было, чтобы где-то спасовал перед трудностями. Скольких мне пришлось сломать? Сто? Тысячу? А ее я знаю лучше, чем кого-то другого. Лучше, чем она сама себя знает.
Когда я вечером поднимаюсь по лестнице, настроения продолжать эту игру в прятки нет. Две порции виски в этот раз не помогли успокоиться, не смогли заглушить злость и обиду.
Сколько еще она будет избегать меня? Неделю? Месяц? Год? Так больше не будет!
Толкаю дверь в спальню, она заперта.
- Лера, открой, - стучусь. В ответ тишина.
Ну, хорошо. Хочешь по-плохому? Будет по-плохому!
Толкаю дверь плечом изо всей силы, она, громко грюкнув, не поддается. Тогда что есть силы бью по ней ногой, и она отлетает в сторону.
Лера стоит у окна, она даже не повернулась в мою сторону. А меня уже просто бесит эта игра в игнор, в которой мне не победить. В несколько шагов подхожу к ней, хватаю за локоть и разворачиваю к себе лицом, прижимаю к себе за талию и больно впиваюсь в губы. Она извивается, пытаясь оттолкнуть меня. Но сейчас это бесполезно. Ее близость, запах, мягкость кожи и плавность изгибов отключили разум. Подхватываю ее на руки, быстро несу к кровати, бросая ее на матрац, как тряпичную куклу. Тут же наваливаюсь сверху, не давая ей пошевелиться. Раздвигаю ее ноги и вклиниваюсь между ними. Она пытается что-то сказать, но я не слышу, накрываю ее рот своим, заглушая слова, проталкивая язык в рот.
Быстро расстегиваю ширинку, и, отодвинув в сторону полоску стрингов, вхожу сразу на всю длину, ощущая, как член неприятно трется о стеночки на сухую. Никогда раньше такого не было, и я замираю, давая нам обоим время привыкнуть. Начинаю двигаться, аккуратно, не спеша, а потом все настойчивее, по мере того, как ее тело начинает отзываться, а из горла все чаще вырывается стон. Она напрягается, выгибаясь, подаваясь навстречу, оглушая уже громкими стонами. Я двигаюсь все быстрее, и, только ощутив, как она начинает сокращаться, выгибаясь в спине от оргазма, кончаю вместе с ней.
Она лежит подо мной, я все еще нависаю сверху. Ее волоса разметались по простыни, грудь вздымается от сбившегося дыхания. Такая красивая, что не оторваться. Но вот она постепенно приходит в себя, взгляд проясняется, становясь из осмысленного удивленным, а потом жестким.
- Ненавижу, - бьет словом больнее хлыста.
- Лера...? - Шепчу в ответ обескураженно.
- Ты можешь сколько угодно меня насиловать, но это ничего не изменит, - зло шипит мне в лицо.
Что? Насиловать? Вот, черт! Что я наделал?!