Страница 45 из 91
«Между любовью и ненавистью тонкая грань.
И только одержимо влюбленные
могут постоянно ее пересекать,
кидаясь из одной крайности в другую».
Кристина Лин
Лера.
За прошедшую неделю я успела сойти с ума от злости, а потом впасть в апатию. Мне казалось, что это какая-то ошибка, и все это просто не может происходить со мной. Да и кто запер меня здесь? Тот самый мужчина, которого я раньше безумно любила, а теперь также безумно ненавидела.
Его сообщения не вызывали трепета в душе, и даже не будили уснувшее теперь раздражение. Мне стало все равно. Но только до того момента, как он вошел в дом.
Я слышала его шаги на лестнице и пыталась вспомнить, вытащить из памяти что-то хорошее, что у нас было. И мне удалось это сделать, когда взгляд упал на вазу на комоде. Помню, как мы покупали ее, вспомнила, как тогда нам было хорошо и весело вместе. Сейчас это воспоминание казалось призрачным и нереальным. Таким туманным, будто оно было в другой жизни, и не со мной.
Услышала его приближающиеся шаги совсем рядом, и волна обид поднялась из глубины души. Хотелось сделать ему больно, уничтожить.
«Ненавижу!» - мелькнуло в голове, и я не стала сдерживать порыв, кинула вазу, стараясь попасть ему в голову. И очень расстроилась, когда это не удалось.
Быстро схватила первое, что попалось под руку, и оказавшееся другой вазой. Но Петя быстрее и намного сильнее меня. Он обхватил мое запястье до того, как я успела сделать бросок. Завел мои руки за спину и прижал к себе, почти касаясь губ.
- Не смей, - прошипела злобной змеей.
Но он считал меня своей собственностью, наплевав на мое мнение. И, когда его губы накрыли мои и я ощутила, как тело реагирует на его близость, укусила, что есть силы, чтобы он прекратил. Он может меня запереть, даже приковать наручниками и держать в подвале. Но меня он больше не получит.
Ощутив вкус его крови на языке, я ослабила хватку, довольно улыбаясь.
- Полегчало? - спросил он спокойно. Провел большим пальцем по губе, стирая кровь. А потом смял мои губы, проталкивая палец мне в рот. И, наверное, я совсем чокнутая, но мне это понравилось. Соски вмиг напряглись, а низ живота скрутило тугим узлом. Зубы сомкнулись вокруг его пальца, а язык слизывает кровь.
Он на меня смотрит, его глаза горят привычным пламенем, как и всегда, рядом со мной. Он знает, что мое тело реагирует на него. Знаю, что сейчас мой взгляд становится туманным, и он это видит, легко считывая мою реакцию. Как же я ненавижу его за это. И себя. За то, что не могу противостоять этому притяжению.
У меня почти получилось не думать о нем всю неделю, вспоминая, только, когда от него приходило сообщение на телефон. И я почти поверила, что все, закончилась его власть надо мной. Но стоило ему оказаться рядом, как тело вмиг покрылось мурашками, а между ног растеклась влага.
Его рука переместилась к подбородку, провела по щеке. Взгляд пожирает, обещая сжечь меня в пламени страсти. И я сама тянусь к краям его пиджака, чтобы избавить его от лишней одежды. Сначала пиджак, потом рубашка. Он не мешает мне, знает, что лучше не мешать. Наша близость - как договоренность без договора, когда каждый слишком хорошо знает партнера, чтобы сделать неверное движение.
Он проводит рукой по груди, больно сминает, потом заглаживает, надавливает на сосок, нащупав его сквозь ткань домашнего платья. Одним резким движением подхватывает подол платья и срывает его с меня. Тело горит и плавится от его умелых ласк, когда он то сжимает, по поглаживает талию. Мы жадно смотрим друг на друга. Атмосфера накалена до предела, и кажется, что комната вокруг может воспламениться в любой момент.
Вспышкой в сознании всплывает мысль о том, что он запер меня здесь. Так долго лелеемое и задвинутое на задний план похотью, возмущение снова поднимает голову, напоминая о том, что у меня есть гордость.
- Нет! - говорю громко, когда рука его снова опускается на грудь, приятно обхватывая ее тяжесть.
Отталкиваю его от себя. На его лице гримаса гнева, но лишь на миг. Он привычно берет себя в руки, не пуская в свои чувства никого, даже меня. Я отхожу от него, делаю шаг назад, потом второй.
- Ну, говори, - его хриплый шепот. - Говори!
Что говорить? Он сам не понимает, что со мной так нельзя?
- Отпусти меня домой, - говорю твердо.
- Ты уже дома.
- Я хочу в свою квартиру. - Не отступаю я.
Он устало выдыхает, проводит пятерней по волосам.
- Лер, хватит упрямиться. - Выдыхает хрипло.
- Это не упрямство, Петя. Я так хочу.
Он делает шаг в мою сторону, я отступаю назад. Еще один шаг, и еще один мой назад. Он наступает - я отступаю. Так хищник преследует добычу. Проблема только в том, что эта добыча сама хочет сдаться.
Петя в одно движение настигает меня и, обхватив талию, притягивает к себе, впиваясь в губы. Желание обрушивается лавиной, сжигая остатки гордости в диком пламени самого древнего инстинкта. Ненавижу себя. И его ненавижу. Запускаю пальцы ему в волосы и с силой сжимаю. А услышав его возмущенное рычание мне в рот, чувствую больное удовлетворение и электрический разряд, прошибающий позвоночник. Хочу его. И хочу сделать ему больно.
Провожу рукой по плечу, а потом впиваюсь ногтями в кожу. Он с рычанием отрывается от моих губ.
- Блть, Лера, - шипит со злостью в голосе.
Подхватывает меня под ягодицы, заставляя обхватить его ногами. Несет к кровати, роняя меня на матрац. Резко тянет за кружево трусиков, разрывая, превращая итальянское великолепие в лохмотья. Это на миг приводит меня в чувство. Я быстро переворачиваюсь на четвереньки, пытаясь сбежать от него. Но он хватает меня за талию, тянет на себя, впиваясь губами в нежную кожу на спине. Кусает и прихватывает кожу, оставляя багровые следы. Но сейчас мне все равно, потому что мое глупое тело не слышит голос разума, и я прогибаюсь ему навстречу, трусь о него, как сучка во время течки.