Его сладкое проклятие

Она простонала мне в губы, когда я обхватил губами сосок сквозь ткань платья, которая вмиг стала мокрой. Нащупал застежку на спине, молния мягко поехала вниз. Быстро стянул с нее платье, словно в спешке, будто боялся, что передумает или оттолкнет. Но она и не собиралась отталкивать. Потянулась руками к пуговицам на рубашке, не дал ей расстегнуть, быстро стягивая через голову. Провела руками по груди, опускаясь к животу, и ниже, к ширинке брюк, быстро расстегнула ее.

Мои нервы на пределе, а тело напоминает оголенный провод, его искрит и пошатывает от такой желанной близости. Просунул руку ей в трусики, провел по влажным складкам, она вскрикнула, подалась вперед, выгибаясь в спине. Такая красивая сейчас, послушная. Не медля, стянул с нее кружевное белье, резко вошел одним рывком на всю длину. Рвано выдохнул ей в шею, слушая ее вскрик, который был слаще нектара. Начал двигаться, резко наращивая темп, дурея от ее стонов, которые становились все громче. Когда она стала сокращаться, плотно сжимая член своими мышцами, кончил вместе с ней.

Она откинулась назад, падая спиной на стол. Рваное дыхание вздымает грудь, а на висках блестят капельки пота. Чуть отстранился, наблюдая ее такой. Между расставленных ног было мокро от смазки и вытекающей спермы. Провел по складкам пальцами, ввел в нее один, ощущая, как он плавно скользит во влаге. Она громко простонала, добавил второй палец,  вводя их на всю длину все быстрее. Почувствовал, ка кона кончает во второй раз, извиваясь на столе, сжимая бедра, которые не дал ей свести вместе.

Смотрит затуманенным взглядом, постепенно приходя в себя. Растрепанная, раскрасневшаяся, до одури красивая. Медленно поднимается, опираясь на локти, потом садится на стол. Наклоняется, тянется к трусикам. Хочет уйти? Решила сбежать опять? Ну, уж нет. Сегодня не выйдет.

Подхватываю ее на руки, несу к лестнице, и потом на второй этаж, в спальню.

- Что ты делаешь? - Ее возмущенный крик. - Куда ты меня несешь? Отпусти!

- Нет. - Отрезал кратко, занося ее в спальню.

Четыре года назад.

Петя понимал, что он виноват. Еще тогда, когда Лера сделала аборт, он понял это, и презирал себя за свою слабость и трусость. Но теперь, когда он из месяца в месяц видел ее расстроенное лицо, чувство вины не покидало его ни на миг.

- Ну, давай, спроси, - бросила зло Лера, выходя из ванной, - что показал тест.

Утром она первым делом побежала в ванную делать тест на беременность. А он остался лежать в огромной постели, ожидая очередную бурю, которая непременно нагрянет совсем скоро. Петя знал ее лучше, чем кто-либо другой. Даже лучше, чем она сама себя знала. Он замечал все, любую смену эмоции на лице, любую мелочь. И давно понял, что перед месячными ее грудь становится тяжелее, а соски немного темнеют. Но два дня назад, когда он заметил эти признаки, так и не решился сказать ей, что и в этот раз ничего не получилось. Он вообще боялся поднимать эту тему, потому что каждый раз она заканчивалась скандалом. Вот и теперь Лера смотрела на него с обидой и раздражением.

- Что показал тест? - спросил спокойно, стараясь не злить ее еще больше. Но ей было все равно, какой у него тон, потому что она была уже на взводе. И, что бы он не сделал теперь, привело бы их к неминуемой ссоре.

- Тест не понадобился. - Рыкнула она гневно. - Мы все еще не ждем ребенка.

Она запахнула на себе полы халата, завязала пояс. Каждое движение, каждый жест были пропитаны раздражением и обидой.

Лера не плакала. Она вообще была очень упрямой в достижении цели, не растрачивая себя на слезы. И, после того, как решение завести ребенка было принято, она сосредоточилась на нем, постепенно скатываясь в одержимость этой идеей. Петя видел, как она старается, вначале помогая ей, как мог, а потом все больше жалея о тех днях, когда они еще не стремились к беременности с решимостью маньяка, просто наслаждаясь обществом друг друга.

Лера бросила работу, полностью посвятив себя этому вопросу. Она бесконечно изучала все тонкости этой задачи. И спустя год знала, наверное, больше квалифицированного специалиста. Теперь она с неутомимой энергией подсчитывала дни цикла, высчитывая дни овуляции и благоприятные часы для зачатия.

Первый раз, когда она нагрянула к нему в офис, потому что у нее те самые часы, Пете было забавно. А секс на рабочем столе был не менее ярким, чем в их спальне. Но потом их близость стала больше напоминать воинскую повинность, в которой два солдата исполняют свой долг четко по графику. И Петя чувствовал, что постепенно сходит с ума.

Центры семьи, бесконечные обследования, через которые они оба прошли за прошедшие два года, были необходимым шагом. Но они не помогли, как не помог ни один врач. Все, как один, разводили руками, констатируя полное физическое здоровье обоих партнеров.

Лера стала изучать другие способы зачатия. Попробовали искусственное оплодотворение, которое не сработало. Но ничего, с первой попытки мало у кого получается. А Петя ходил с ней по врачам, понимая, что все меньше хочет этого ребенка. А еще, ощущая бесконечное чувство вины, которое своей тяжестью давило на плечи, не давая шанса себя оправдать. Это он во всем виноват, он знал это. И он не мог простить себя, как бы не пытался.

Он стал все чаще задерживаться на работе. Вначале потому, что, как он себя сам убеждал, много дел накопилось. А потом, уже понимая, что не хочет ехать домой и попадать в очередной скандал. Зато деньги лились рекой, ведь задерживаясь на работе, он всегда находил чем занять себя, продумывая новые схемы заработка. Очень быстро его компания разрослась в несколько крупных сетей. Чем он только не занимался - от строительства до благотворительности. И во всем преуспел. Кроме одного. Того, что дома грозило очередной истерикой.

- Лер, может, тебе стоит заняться чем-то, кроме планирования беременности? - спросил, подходя сзади и нежно притягивая к себе за талию.