Страница 6 из 28
Аудиторию сотрясли одобрительные возгласы и аплодисменты. Запрет на использование магии для студентов распространялся и на мини-Мастеров и только на практических занятиях под присмотром преподавателей они могли разгуляться.
— У вас есть какое-нибудь занятие после моего?
— Теория структуры души…
Даже Шира, самая ответственная и трудолюбивая из группы, понурилась и тяжело вздохнула, про остальных не стоит и говорить. И Лаз их прекрасно понимал. Бесспорно, понимание устройства души было очень полезно для магов и действенно почти во всех сферах, от повышения мощи заклинаний до продления жизни. Но изучение энергетических массивов и паттернов, что лежали в основе человеческих душ, были невероятно скучным занятием, на девяносто пять процентов состоящим из зубрёжки. Сам Лаз всегда интересовался этой темой, но потому что хотел разобраться в том, что творилось с его собственной душой, а не потому что это было интересно.
— С профессором Дайн?
— Ага.
— Тогда давайте договоримся так: если покажете хорошие результаты, я договорюсь с ней и мы продлим практическое занятие ещё на час. Что скажете?
— Ура профессору Свану!
Сио’Геата, веснушчатая рыжая девчушка, самая младшая в группе, ей было всего шестнадцать, от переизбытка эмоций вскочила с места и запрыгала от восторга. Лаз широко улыбнулся. Эти восемь мини-Мастеров напоминали ему друзей из академии Савойна Листера, но не потому, что были внешне или по характеру похожи на студентов высшей группы факультета магии. На самом деле, Геата была единственной, в ком Мастер Метаморфоз мог найти знакомые черты. Волосы, веснушки, задор и непосредственность, открытость, словно она готова была заговорить с первым встречным и проболтать до ночи, почти совпадавший возраст — Лаз не мог не вспомнить Жарди Шинил, Рыжика. Она умерла во время атаки на Апрад за семнадцать лет до того, как произошла финальная битва с культом Монарха. И он говорил о ней лишь когда, собираясь с друзьями, они вспоминали старые времена и поминали усопших. После же попадания в Сфарру Лаз и вовсе почти забыл о Жарди.
Увидеть в одной из мини-Мастеров тень погибшей подруги было очень странно. Как дежавю, но не мимолётное и резкое, а словно размазанное по времени, постоянно дёргавшее какие-то ниточки на краю сознания. Когда Лаз впервые поймал себя на этом чувстве, он даже подумал, что это монстр внутри что-то чудит с его восприятием, но после нескольких проверок стало понятно — ничего подозрительного не было. Это было простым совпадением, примерно из той же категории, что и встреча в Эшельраге с Эминой, внешне невероятно похожей на его земную любовь.
Вот только от осознания того, что это совпадение, какие-то отеческие забота и внимание, что Лаз испытывал по отношению к Геате, никуда не исчезли. Если бы у него самого были дети, он бы хотел, чтобы они были именно такими. Беззаботными и радостными, не отягощёнными мыслями о творившихся в мире кошмарах. Казалось бы, довольно несвоевременные, с учётом того, зачем он прибыл в Эрд, мысли. Но, во-первых, с учётом земной жизни сейчас Лазу уже было больше шестидесяти, в таком возрасте некоторые даже правнуками обзаводятся, не то, что детьми. Во-вторых, он был женат на любимой женщине и, хотя этот вопрос они с Айной обсуждали очень редко, разговоры о детях были, да и немалую часть своих исследований за те четыре месяца, что он провёл в “Крыльях”, Лаз посвятил именно возвращению своему телу репродуктивной функции. В-третьих же, хоть он и был человеком крайне хладнокровным, бесчувственным или сумасшедшим его назвать точно было нельзя. А после того, как от твоих рук обрывается ещё даже не успевшая нормально начаться жизнь, тяжёлые мысли не придут в голову только последнему психопату.
И после того, что произошло на базе “Крыльев” и что ему пришлось сделать, такие мысли начали посещать Лаза всё чаще. За свою жизнь Мастер Метаморфоз убил многих. Более двадцати тысяч человек, будучи Ужасом из Сайркина, потом ещё сколько-то людей, уже лишь играя роль чудовища во время войны каганата с озёрниками, много тысяч человек на войне с культом Монарха и некоторых — уже здесь, в Сфарре. Но очень редко когда Лаз убивал тех, кто не был тем или иным образом готов к бою и никогда — детей. Давно, перед финальным боем с культом, он спросил у Фауста, готов ли тот убить ребёнка, взятого врагом в заложники. Кто же знал, что этот разговор однажды воплотится в жизнь. Впрочем, с учётом того, какую жизнь Лаз вёл, рано или поздно это должно было произойти.
И именно поэтому он остановил сердце Нисса сам, а не дождался, когда это сделает Даат. Это он, Лазарис Морфей, был виноват в том, что сблизился с мальчиком и этим сделал его заложником. И он, Лаз, должен был нести груз ответственности за свои поступки. Он не имел права убегать от действительности, не имел права сбрасывать вину за смерть Нисса на старого алкарн, Даат был не причиной, лишь следствием.
Но зато потом он сполна отыгрался на “Крыльях” и их главе. К счастью, готовясь к появлению Лаза, Даат эвакуировал всю центральную область базы, оставив лишь Мастеров и магов, ответственных за орудия, которые были стащены со всей территории базы. Так что, когда они сражались, никто из гражданских не пострадал. И до сих пор, вспоминая тот бой, Лаз не мог сдержать восторженную дрожь.