Сверхъестественный отбор

Если мою семью называли бешеными псами короля, то семейство Шапр – кровавые гончие королевства. Они идут по следу своей добычи до тех пор, пока та не начинает хрипеть в агонии. Стирая все границы, они уничтожат любого, на кого покажет правитель. Для них нет морали и не существует закона. Они те, кто правят по обе стороны власти. И если уж такой человек вышел на тропу войны, то, как в Спарте: либо со щитом, либо на щите, и никак иначе. От него надо не просто держаться подальше, его нужно подчинить себе. Вновь сломать и поставить на колени возле королевского трона. Поводок этих бездушных тварей мог контролировать только глава Рендар, больше Шапр никому и никогда не подчинялись. Даже с королем они не особо считались. Но что же такого было у моих предков, что заставляло извергов, жадных до человеческой боли и невыносимых страданий, лизать им ботинки и унижаться, выпрашивая милость герцогов и герцогинь?

Стоит подумать об этом на досуге, потому что для моего мертвого тела такой козырь в рукаве – настоящий подарок небес, от которого нельзя отказываться. Граф Шапр – это голодный хищник, который своими клыками вонзится в мягкую и податливую плоть и будет с наслаждением смыкать челюсти до тех пор, пока добыча способна удовлетворять его изощренному чувству прекрасного. Наслаждение в его глазах всегда граничит с полным сумасшествием, потому даже самые отбитые отморозки не рискнут переходить дорогу представителям этой дворянской фамилии.

Я увидела, словно наяву, как сильные пальцы зарываются в копну моих волос и, с упоением вдыхая аромат боли, накручивают их на кулак, притягивая голову ближе и заставляя прогибаться под немыслимым углом.

И вдруг картинка обрывается, не успевая дойти до грани той боли, которую я уже ощущала солоноватым привкусом крови на губах? На месте отчетливой смерти появляется куда более живая и такая притягательная история, которая словно сошла со страниц модных в последнее время романов. Тонкая ножка, затянутая в невесомый шелк дорогих чулок, медленно, словно ленясь, прочерчивает ровную полоску по обнаженной мужской коже, спускаясь все ниже. Беря разбег около колючей скулы, соскальзывает вниз, по выступающему разлету ключиц и тяжело вздымающейся груди… И вот самоуверенный и наглый Граф Шапр едва ли не со щенячьей преданностью готов стоять передо мной на коленях и внимать каждому моему слову.

Впечатления были такими жаркими и страстными, что в моей груди будто вспыхнуло яркое солнышко, и по телу разлилось тепло, что для нежити, коей я являюсь, вообще невероятное явление. Словно мое тело поняло, что все это ему позволено, и человек с кровавой жаждой во взгляде распадется на миллион осколков ровно в тот момент, как за спиной его руки пленят магические оковы.

Это что же получается, память прошлой хозяйки только что выдала мне ответ на поставленный вопрос? Почему каратель с садистскими наклонностями неожиданно превратился во влюбленного мужчину, который готов продать все, включая собственные мозги, за ночь с молоденькой герцогиней? Стоп! Надо собраться и хорошенько все обдумать. Когда-то я от девушек в офисе слышала, что чем богаче и влиятельнее мужчина, тем больше у него причуд. Если придерживаться этой теории, то человек, наделенный не просто властью, а безнаказанной и безграничной силой, готов будет продать душу хоть мне, хоть дьяволу, лишь бы на пару мгновений почувствовать себя совершенно свободным и счастливым.

Тогда, кажется, я поняла, почему адских гончих могли контролировать только предки многострадального тела. Они никому не позволяли узнать грязный и бережно оберегаемый секрет графской семьи Шапр. А взамен беззастенчиво пользовались этим, держа карателей, охочих до изысканных пыток и боли, на таком коротком поводке, что те даже не пытались перекусить его. Найти нового хозяина психологически сложно, особенно в обществе, где запретную любовную связь вряд ли примут и поймут. Думается, я только что вытащила самый главный билет в жизни и заполучила в свои руки могущественный козырь всей этой игры!

Глава 13

Замок вырастал перед моим взором, словно восьмое чудо света, неожиданно обнаруженное в дебрях сибирских лесов. Выглядел он весьма неплохо, средневековое строение не напоминал. Был ближе к постройкам нашего современного стиля, далеко распространяющихся не ввысь, а вширь. Всего три этажа, но от парадного входа конца и края было не рассмотреть, а он находился примерно посередине.

Карету тряхнуло, и я с запозданием поняла, что поездка подошла к концу, меня наконец-то выпустят из тесной коробки. Покусав губу, неожиданно сделала поразительное открытие и решилась на небольшую провокацию. Скорее всего, ко мне приставят стражника и будут контролировать каждый шаг. На подготовку у меня оставались считанные секунды, потому пришлось действовать молниеносно. Оторвав от внутреннего рукава кусок ткани, я достала из заботливо собранной в дорогу сумочки огрызок карандаша для век и размашистыми буквами начертала: «Жду вас в вечерние сумерки. Надеюсь, не надо говорить, что будет за опоздание».

Ну вот, теперь либо я сегодня смогу провернуть неплохой план с попаданием на глаза королю первой из конкурсанток, либо меня закопают под тем огромным розовым кустом. Все же я иду на огромный риск, начиная с ходу шантажировать главного королевского стражника, отвечающего за безопасность двора и самого короля. Эх, я хожу на самой тоненькой грани в отчаянной попытке не свалиться в бездну и выжить в сметающей все и вся на своем пути погоне за королевской короной.

Осторожно, чтобы ненароком не выронить припрятанный кусок ткани, я приняла руку того самого охранника, который так яростно брызгал слюной мне в лицо, рассказывая о прегрешениях павшего в интригах рода. Он еще раз с ног до головы осмотрел меня, прежде чем подал знак начинать досмотр. Впервые в жизни я пожалела о том, что в этом мире нет нормальной таможенной службы, тогда это все заняло бы не больше десяти минут, а так мне пришлось долго стоять на продуваемым всеми ветрами пространстве и созерцать погром.

Под конец пытки я озябла уже до такой степени, что хотелось просто умереть, и только светлая мысль, что, оказывается, труп тоже может мерзнуть, прогнала пагубное стремление. Зато я наблюдала за очаровательным шоу. Охрана, бледнея и краснея от стыда, копошилась в ворохе юбок и корсетов. Эх, мужики, вас бы в мой мир, когда вот тот корсет и снизу несколько сантиметров ткани уже считаются приличным платьем. А наша бухгалтерша Аллочка с шестым размером груди не имела привычки носить под белые блузки что-то плотнее кружева. Вы бы, наверное, после такого зрелища над шелковыми чулками не рдели.

Рассматривая все происходящее, я мысленно подбирала варианты того, где можно будет навариться на познаниях в современном женском белье и минимальных знаниях о косметике. Пусть я и не бьюти-блогер, но доченька у меня этим увлекалась, и я за одно тоже много чего узнала интересного. Даже блеск для губ в этом мире может произвести фурор, что уж говорить про восковой карандаш для глаз вместо того ужасного каменного нечто. Мечты, мечты – воплотить бы их еще в реальность.

– А вы достаточно спокойно относитесь к обыску? – рядом со мной появилась моя главная цель, будто пронзив меня взглядом насквозь.

– Мне нечего скрывать, – равнодушно пожала плечами, – а если вам так нравится копаться в моих трусах, это ваше право как дворцовой стражи.

– Герцогине не положено знать таких слов, – хохотнул мужчина.

– А вам желать подобного, – понизив голос и склонив голову к плечу, я стрельнула в него лукавым взглядом и выдала, надеюсь, обольстительную улыбку.

– Миледи, – несчастный аж поперхнулся от моих слов.

– Да полно вам, граф, – я махнула рукой и сунула ему в карман брюк подготовленную записку.

– Как вы смеете… – задохнулся он и возмущения.

– Следите за словами, – теперь в моем голосе звучала сталь, – они вам потом больно аукнутся.

– Это мы еще посмотрим, – в его глазах мелькнуло страстное предвкушение.