Страница 9 из 29
Прозвище Че-че тут же потеснилось, уступив своё место Уже-не-мальчику. А Женька для Рогатько стал вроде наставника. Похоже, что он его даже побаивался, по крайней мере, он заискивал и постоянно угощал Женьку леденцами, которые буквально оттопыривали его карманы. Леденцы никогда не заканчивались, потому что мать Мити работала в продовольственном магазине.
Рогатько стал всё чаще подсаживаться к Женьке, который любил сидеть в одиночестве, но иногда милостиво позволял Уже-не-мальчику посидеть рядом. Учитель в это время мог вести какие-то записи в журнале или на доске, а Рогатько, не умевший помолчать и двух минут, начинал ёрзать и травить очередную чушь. При этом на него нападал спазматический икающий хохот, а Женька лишь иронично улыбался.
Марик, который сидел на предпоследней парте, ревновал Женьку к Рогатько, но, не желая показать свои чувства, иной раз подсаживался к Женьке с другого боку и с плохо скрытым презрением смотрел на гомерические корчи Че-че.
Рогатько со своей стороны пытался отвадить Марика от Женьки и внести разлад в их дружбу. Вначале исподтишка, затем всё более открыто он бросал ехидные ремарки и передразнивал Марика. Однажды, угощая Женьку леденцами, он и Марику протянул конфетку. Это оказалась пустышка, в которой был клочок грязной ваты. "Вот, Магик, это тебе игрушка, на ёлку повесишь". Марик хотел сказать что-нибудь презрительное, чтобы отшить Рогатько, но слова застряли в горле. "Ой, нашего Магочку, как индюка, раздуло", – хихикал и кривлялся пересмешник. Тогда Женька, буравя его глазами, приказал:
– Быстро открой рот и высунь язык.
– Зачем? – лыбясь, спросил Рогатько.
– Высунь, я сказал. – После чего Женька достал изо рта свой, наполовину растаявший леденец, и положил Рогатько на язык. – А теперь сваливай и подавись своими конфетками.
– Та шо вы, хлопцы, я же шутя. Марко, да я пошутил. Ты ж мне друг до гроба. – И он начал бить себя кулаком в грудь, корча повинную рожу.
Марик не выдержал и рассмеялся. Мир удалось сохранить, хотя искры остаточного напряжения время от времени проскакивали между ними.
На следующий день после необычного знакомства Марика с дворником Михой, в школе всё происходило по знакомому сценарию, с некоторыми пикантными эпизодами. Заболел учитель истории, на замену подбросили девчонку стажёра, от роду неделя после педагогического. Когда она садилась на стул, то села на кнопку, незаметно подложенную Уже-не-мальчиком. Она подпрыгнула, громко ойкнув. Стараясь успокоить класс, девчонка сорвала голос и, попросив всех открыть учебник истории на главе о французской революции, выбежала в коридор, пообещав вернуться через 15 минут. Рогатько распоясался, подсел к Женьке, они позвали Марика и втроём стали обсуждать новую учителку. Староста класса, отличница Ира Кучер, которой это похихикивание и отдельные оскорбительные словечки очень не давали покоя, встала и громко объявила: "Вы трое мешаете классу. Особенно ты, Лис". Она выбрала самое слабое звено. Женька был странной, но всё же уважаемой фигурой, Уже-не-мальчик мог в ответ нахамить, а Марик хамить просто не умел. Но иногда на него находило вдохновение и петушиный задор, вот и сейчас он неожиданно, почти заискивающе, сказал:
– Я, Ирочка, говорил о тебе, причём – самое хорошее.
– Да неужели? – Усмехнулась Ира.
– Честное слово. Вот послушай. – И Марик, ухмыльнувшись, продекламировал: "Голубушка, как хороша! Ну что за шейка, что за глазки! Какие пёрышки, какой носок! И верно ангельский у Ирки голосок".
В классе начался хохот и гомон. Ира, девочка крупная и щекастая, покраснела, громко сказала "дурак" и, гневно тряхнув косичками, отвернулась.
Рогатько схватил стеклянную трубочку, пересел на свою парту и начал обстреливать первые ряды.
Женька наклонился к Марику и тихо произнёс:
– Есть одна интересная идея. Забойный рецепт нашёл в журнале "Изобретатель и рационализатор". Там, правда, кое-какие компоненты нужны…
– А какой рецепт? – Марик навострил уши.
– Будем чёрную икру делать искусственным способом.
– Как это, искусственным?
– Хлопцы, хотите сосульки? – Уже-не-мальчик вырос перед ними, словно из-под земли, угодливо заглядывая Женьке в глаза.
– Катись, – сказал Женька.
– Давай конфеты и катись, – подтвердил Марик.
– А шо вы такое секретное бормотали?
– Послышалось тебе.
– Да ладно, я никому не скажу.
– А ты что, слышал, о чем мы говорили?
– Какая-то искусственная игра…
Женька с Мариком переглянулись.
– У мальчика слуховые галлюцинации, – поставил диагноз Женька.
– Когда тебе надо глухаря изобразить, так у тебя в ухе банан, а тут прямо взял и всё услышал, – ехидно подметил Марик.
– Ну, чуваки… – заныл Рогатько.
– Насчёт игры ты не угадал, – сказал Женька. – Мы будем делать искусственные зубы, можем и тебе продать, у тебя двух не хватает.
– Трёх! – разевая рот, продемонстрировал Уже-не-мальчик.
– Ладно, беру тебя в команду, – Женька махнул рукой, но тут же потребовал бакшиш:
– Гони "золотой ключик".
Все трое зашуршали фантиками.
– После урока выходим во двор, там будем посвящать тебя в тайну.
– Какую? – Глаза у Рогатько загорелись.
– В тайну двора, – усмехнулся Марик.
– Слушай, запомни и сразу забудь. – Женька как-то по-кроличьи пошевелил ноздрями, прочистил горло и продолжил: – Будем из пищевых и неорганических элементов делать чёрную икру, а ты сбытом займёшься.
– Кем? – Переспросил Рогатько.
– Не кем, а чем, – спокойно пояснил Женька. – Будешь чёрную икру продавать, а навар поделим на всех. Понял?
– Теперь понял, – обрадовался Уже-не-мальчик.
Обсуждение деталей нового приключения происходило во дворе школы, возле вонявшего мочой и плесенью запасного выхода. Процесс изготовления чёрной икры оказался не таким простым делом. Надо было раздобыть несколько, на первый взгляд, обычных продуктов, но в этот список затесался опасный элемент – однопроцентный раствор хлорного железа.
– Для чего железо? – спросил Че-че.
– Хлорное железо, – поправил Женька. – Используется в качестве красителя.
Марика такое вмешательство хлорного компонента в съедобные продукты сразу насторожило, но он не подал виду.
– А что будем красить? – сбиваясь на шёпот, спросил Че-че.
– Яйца твои, – ответил Женька.
– Кончай, братан, я ж по-серьёзному.
– Я и говорю. На полном серьёзе. Хлорное железо – краситель, который придаст икре чёрный цвет.
– Так она ж уже чёрная, – с глуповатым видом произнес Рогатько.
Женька таинственно усмехнулся. Марик, мысленно себя похвалил, что не запаниковал, как Рогатько, и, сложив ладони рупором, прогудел тому в ухо: "Не всё золото, что блестит".
Рогатько махнул рукой, потом достал из кармана пачку Ту-134 и закурил. Он стоял, расставив ноги, и пускал кольца. Марику тоже хотелось так научиться, но он боялся, что папа, обладавший особым нюхом, учует запах. Марик уже однажды пробовал сделать пару затяжек, но не получил никакого удовольствия и решил повременить с этим делом.
Женька, погружённый в какие-то размышления, громко высморкался из одной ноздри и сказал:
– Икру будем делать, используя органические элементы, а именно 40-процентные сливки и желатин. В качестве дубителя возьмем крепкую заварку.
Марик облегченно вздохнул. Сливки и желатин звучали успокаивающе, тем более – чайная заварка. Рецепт уже не казался какой-то тёмной химией.
Женька для пущей важности огляделся вокруг и дал последние указания:
– Надо будет раздобыть составляющие. У каждого свой участок работы. Хлорное железо беру на себя. Я знаю парня, который травилкой печатных плат промышляет. У него это железо есть. Ты, Рогатько, достаёшь сливки и желатин, а ты, Марчелло, оливковое масло.
– Какое? – переспросил Марик.
– Обыкновенное оливковое. Оно в аптеках продаётся. Правда, могут попросить рецепт, но ты им наплети какую-нибудь басню, как сегодня Ирке Кучер.