Корабельные новости

— При­ве­ди при­мер то­го, что те­бя бес­по­ко­ит.

Над Ку­ой­лом на­вис­ла уны­лая тень.

— Ну, Бан­ни не нра­вит­ся цвет до­ма. Тем­но-зе­ле­ный. — Это зву­ча­ло по-иди­от­ски. Глав­ное бы­ло то, что про­ис­хо­ди­ло на кух­не. На ос­таль­ное мож­но бы­ло не об­ра­щать вни­ма­ния. При­нес­ли трес­ку и бу­лоч­ку с каль­ма­ром. Ку­ойл впил­ся зу­ба­ми в бу­лоч­ку, буд­то от то­го, су­ме­ет ли он ее рас­ку­сить, за­ви­се­ла его жизнь.

— По­том эти ноч­ные кош­ма­ры. И как она пла­чет или кри­чит без ви­ди­мой при­чи­ны. В воз­рас­те шес­ти — шес­ти с по­ло­ви­ной лет де­ти уже не долж­ны так се­бя вес­ти. Пом­нишь, как ей по­ка­за­лось, что она уви­де­ла со­ба­ку в пер­вый день, ко­гда мы подъ­е­ха­ли к до­му? Страш­ная лох­ма­тая бе­лая со­ба­ка с крас­ны­ми гла­за­ми? Пом­нишь, мы обы­ска­ли все и не на­шли ни сле­да?

— Да, ко­неч­но, пом­ню.

Стук вил­ки по та­рел­ке, жар из кух­ни, звон но­жей, смех.

— Па­ру не­дель на­зад бы­ло еще од­но при­клю­че­ние с со­ба­кой. Ты ви­де­ла ма­лень­кий бе­лый ка­мень, ко­то­рый был у ме­ня в са­ду кам­ней? Ко­гда смот­ришь на не­го при­щу­рив­шись, он на­по­ми­на­ет го­ло­ву со­ба­ки. Так вот, она при­бе­жа­ла, ста­ла кри­чать и бить­ся в дверь. Я по­ду­мал, что слу­чи­лось что-то страш­ное. Ни­как не мог ус­по­ко­ить ее, что­бы она пе­ре­ста­ла кри­чать и рас­ска­за­ла мне, что же слу­чи­лось. В кон­це кон­цов, она про­тя­ну­ла ру­ку. На паль­це был малень­кий по­рез, не боль­ше не­сколь­ких мил­ли­мет­ров в дли­ну, и од­на ка­п­ля кро­ви. Я за­кле­ил его пла­сты­рем, и она ус­по­кои­лась. Сна­ча­ла она не хо­те­ла го­во­рить, где по­ре­за­лась. Но по­том, че­рез па­ру дней, она рас­ска­за­ла, что вы­бро­си­ла «ка­мень с со­бачь­им ли­цом», и он за это ее уку­сил. Она ска­за­ла, что на ее паль­це был след от уку­са со­ба­ки.

Те­туш­ка рас­смея­лась, что­бы по­ка­зать, что здесь не о чем бы­ло бес­по­ко­ить­ся.

— Вот что я имею в ви­ду. Она вы­ду­мы­ва­ет вся­кие та­кие ве­щи. Ку­ойл про­гло­тил бу­лоч­ку с каль­ма­ром. Он за­ды­хал­ся. Те­туш­ка не об­ра­ща­ла вни­ма­ния на серь­ез­ные ве­щи, ухо­дя от важ­но­го раз­го­во­ра. Лю­ди по­за­ди них ста­ли к ним при­слу­ши­вать­ся. Он чув­ст­во­вал их вни­ма­ние. За­шеп­тал:

— Слу­шай, я очень бес­по­ко­юсь. Прав­да. Я уже мес­та се­бе не на­хо­жу. В суб­бо­ту ут­ром, ко­гда ты по­еха­ла за сво­ей по­сыл­кой, мы со­би­ра­лись при­го­то­вить обед. Я про­сто хо­тел по­дог­реть суп. Сан­шайн сра­жа­лась со свои­ми бо­тин­ка­ми. Ты зна­ешь, как она хо­чет са­ма их сни­мать. Бан­ни дос­та­ва­ла ко­роб­ку кре­ке­ров для су­па. Она шур­ша­ла бу­ма­гой, ко­гда вдруг все за­тих­ло. Она ус­та­ви­лась на дверь и не­ожи­дан­но за­пла­ка­ла. Кля­нусь, те­туш­ка, она бы­ла на­пу­га­на до смер­ти. Она ска­за­ла: «Па­па, там со­ба­ка скре­бет­ся в дверь. За­при ее!» По­том на­ча­ла кри­чать. Сан­шайн си­де­ла с од­ним бо­тин­ком в ру­ке, за­та­ив ды­ха­ние. Мне на­до бы­ло от­крыть дверь и по­ка­зать ей, что там ни­че­го нет, но вме­сто это­го я ее за­пер. Зна­ешь по­че­му? По­то­му что ис­пу­гал­ся: а вдруг там на са­мом де­ле что-то есть? Си­ла ее стра­ха бы­ла очень ве­ли­ка.

— На­до же, — ска­за­ла те­туш­ка.

— Да, — ска­зал Ку­ойл. — И в ту са­мую ми­ну­ту, как я ее за­крыл, она пе­ре­ста­ла кри­чать, взя­ла ко­роб­ку с кре­ке­ра­ми и вы­та­щи­ла от­ту­да не­сколь­ко штук. Спо­кой­ная и не­воз­му­ти­мая. А те­перь ска­жи мне, что это нор­маль­но. Я хо­чу это слы­шать. А по­ка я ду­маю, не по­ка­зать ли ее дет­ско­му пси­хо­ло­гу. Или ко­му-ни­будь еще.

— Зна­ешь, я бы не ста­ла с этим то­ро­пить­ся. Дай ей еще не­мно­го вре­ме­ни. Воз­мож­но, у все­го это­го есть дру­гие объ­яс­не­ния. Мне ка­жет­ся, что она мо­жет об­ла­дать чут­ко­стью к тем ве­щам, ко­то­рые мы с то­бой не ощу­ща­ем. Она мо­жет ви­деть то, че­го не ви­дим мы. Есть та­кие лю­ди. — Она ис­ко­са по­смот­ре­ла на Ку­ой­ла, что­бы по­нять, как он от­нес­ся к ее сло­вам о том, что его дочь мо­жет об­ла­дать спо­соб­но­стя­ми, вы­хо­дя­щи­ми за рам­ки обыч­но­го.

Но Ку­ойл не ве­рил в экс­т­ра­сен­сор­ные спо­соб­но­сти. Он бо­ял­ся, что по­те­ря близ­ких, ис­ко­вер­кан­ное дет­ст­во и его не­спо­соб­ность дать ей дос­та­точ­но люб­ви на­нес­ли Бан­ни не­по­пра­ви­мый вред.

— Да­вай по­ка по­до­ж­дем и по­смот­рим, как все сло­жит­ся даль­ше. В сен­тяб­ре она пой­дет в шко­лу. До это­го вре­ме­ни у нее есть це­лых три ме­ся­ца. А это для ре­бен­ка очень мно­го. Я со­глас­на с тем, что она не та­кая как ос­таль­ные де­ти и ино­гда ве­дет се­бя не­мно­го стран­но, но ты сам зна­ешь, что мы все раз­ные. Хо­тя мы ино­гда пы­та­ем­ся убе­дить всех в об­рат­ном. Со вре­ме­нем мы учим­ся скры­вать свои раз­ли­чия. Бан­ни по­ка это­го не уме­ет.

Ку­ойл вы­дох­нул и мед­лен­но под­нял ру­ку к под­бо­род­ку. У не­го бы­ло та­кое ощу­ще­ние, что они го­во­рят со­всем не о Бан­ни. Но то­гда о ком? Их раз­го­вор рас­пал­ся, как ту­ман в сол­неч­ном све­те.

Те­туш­ка дое­ла свою ры­бу, сло­жи­ла кос­точ­ки в ак­ку­рат­ную гор­ку на спе­ци­аль­ной та­рел­ке. Офи­ци­ант­ка на­зы­ва­ла их «ког­ти дья­во­ла». И от­пра­ви­лась в свою мас­тер­скую. Ко­гда они по­до­шли к ее ок­нам, Ку­ойл уви­дел крае­шек чер­ных во­лос мис­сис Бэнгз, ко­гда она на­гну­лась над си­день­ем для сту­ла, что­бы ста­ме­ской вы­та­щить из не­го скоб­ки.

— Ну что, — ска­за­ла те­туш­ка. — Хо­ро­шо, что мы об этом по­го­во­ри­ли. Мне очень жаль, но я долж­на бу­ду се­го­дня за­дер­жать­ся. Мы долж­ны рас­шить си­де­нья. Нам на­до мно­го сде­лать к сле­дую­ще­му втор­ни­ку. Сшить и за­кре­пить на мес­те. За­бе­ри де­во­чек сам. И не вол­нуй­ся за Бан­ни. Она все-та­ки еще ма­лень­кая.

Ко­гда-то этот факт не ос­та­но­вил Гая. В то вре­мя ей бы­ло столь­ко же, сколь­ко Бан­ни.

— Да, — ска­зал Ку­ойл, чув­ст­вуя об­лег­че­ние и да­же в те­че­ние не­сколь­ких се­кунд ис­пы­ты­вая на­стоя­щее сча­стье. Да, он по­до­ж­дет. Там бу­дет вид­но. Мо­жет про­изой­ти все что угод­но.

— Ты по­ужи­на­ешь в го­ро­де, или нам что-ни­будь при­го­то­вить?

— Нет, я пе­ре­ку­шу здесь. Ез­жай. Те­бе на­до бу­дет ку­пить мо­ло­ка и до­ло­жить льда в хо­ло­диль­ник. Не вол­нуй­ся из-за пус­тя­ков.