Корабельные новости

Пи­рог был тя­же­лым от жир­но­го тем­но­го мя­са в аро­мат­ном со­усе. Сан­шайн съе­ла толь­ко ко­роч­ку из тес­та, с тру­дом до­ж­дав­шись раз­ре­ше­ния вер­нуть­ся к сво­им ка­ран­да­шам. На ее ри­сун­ке был чет­кий крест над бес­по­ря­доч­но раз­бро­сан­ны­ми штри­ха­ми и ли­ния­ми.

— Это Бан­ни, — ска­за­ла Сан­шайн. — Она ле­тит над во­дой. — И она за­смея­лась, от­крыв рот с мел­ки­ми зу­ба­ми.

Позд­ним ве­че­ром Ку­ойл до­ел весь пи­рог и вы­ли­зал блю­до. Он все еще дер­жал его в ру­ках, ко­гда дверь кух­ни от­кры­лась и в нее сно­ва во­шла Уэй­ви.

— Гер­ри спит у от­ца, — ска­за­ла она, — а я бу­ду спать здесь.

Она с тру­дом пе­ре­во­ди­ла дух от бе­га.

На­стоя­щие нью­фа­унд­ленд­ские по­це­луи в ту ночь на вкус на­по­ми­на­ли пи­рог с мя­сом из ласт тю­ле­ня.

Да­же че­рез три или че­ты­ре не­де­ли по­сле то­го ве­че­ра он все еще ду­мал об этом пи­ро­ге. И вспо­ми­нал два сы­рых яй­ца, по­да­рен­ных ему Пе­тал. В ко­то­рые он вло­жил столь­ко смыс­ла. Как глу­по.

— Пе­тал не­на­ви­де­ла го­то­вить, — ска­зал Ку­ойл Уэй­ви. — Она во­об­ще ни­ко­гда ни­че­го не го­то­ви­ла.

Он вспом­нил о том, как сам го­то­вил ей обе­ды и ужи­ны, за­жи­гал ду­рац­кие све­чи, скла­ды­вал сал­фет­ки, буд­то бы это име­ло ка­кое-то зна­че­ние, и в ито­ге ужи­нал один, в ком­па­нии с ра­дио­при­ем­ни­ком. По­том с ним за сто­лом си­де­ли де­ти, ко­то­рых он кор­мил кон­сер­ви­ро­ван­ны­ми спа­гет­ти, вы­ти­рая дет­ское пю­ре с ма­лень­ких под­бо­род­ков.

— Од­на­ж­ды она по­да­ри­ла мне два яй­ца. Два сы­рых яй­ца в по­да­рок. — Он сде­лал из них ом­лет и на­кор­мил им Пе­тал с ло­жеч­ки, буд­то бы она бы­ла пти­ца, вы­си­жи­ваю­щая птен­цов. А скор­лу­пу от этих яиц он со­хра­нил в спе­ци­аль­ной ко­ро­боч­ке на пол­ке над хо­ло­диль­ни­ком. На­вер­ное, они там так и ле­жат до сих пор.

— Но тос­ты-то она вам на­вер­ня­ка де­ла­ла, хо­тя бы вре­мя от вре­ме­ни.

— Ее прак­ти­че­ски ни­ко­гда не бы­ва­ло до­ма. Днем она ра­бо­та­ла. А ве­че­ра­ми и на вы­ход­ных она раз­вле­ка­лась с при­яте­ля­ми. Я знаю, что она бы­ла с ни­ми.

— С при­яте­ля­ми?

Ему при­дет­ся все на­звать свои­ми име­на­ми.

— Пе­тал раз­вле­ка­лась с муж­чи­на­ми. Ей нра­ви­лись муж­чи­ны, — ска­зал Ку­ойл. — Очень. — Ему ка­за­лось, что он не смог объ­яс­нить, что хо­тел, но Уэй­ви его по­ня­ла и вздох­ну­ла, це­дя воз­дух сквозь зу­бы. Как же она рань­ше не по­ня­ла, что здесь что-то не так? Ку­ойл все­гда рас­ска­зы­вал о сво­ей люб­ви, но ни ра­зу не об­мол­вил­ся о са­мой жен­щи­не. Те­перь она мог­ла по­де­лить­ся с ним са­мым глав­ным сво­им сек­ре­том.

— Зна­ешь, — ска­за­ла она, — а Ге­рольд был баб­ни­ком.

Она вспом­ни­ла, как он вва­ли­вал­ся в дом на рас­све­те, рас­про­стра­няя за­пах та­ба­ка, ро­ма и чу­жой пло­ти. Ло­жил­ся го­лым на чис­тое бе­лье. Его лоб­ко­вые во­ло­сы бы­ли лип­ки­ми по­сле бур­но про­ве­ден­ной но­чи. «Это все­го лишь су­чий сок, жен­щи­на, — го­во­рил он, — так что за­ткнись».

Она вздох­ну­ла и сно­ва про­из­нес­ла его имя:

— Ге­рольд…

— М-м, — ска­зал Ку­ойл.

— Он не про­пус­кал ни од­ной юб­ки, — про­дол­жи­ла Уэй­ви. — А со мной об­ра­щал­ся как со сточ­ной ямой. При­хо­дил по­сле гу­ля­нок и вы­ти­рал об ме­ня всю их грязь. Ко­гда он в ме­ня кон­чал, мне ка­за­лось, что его так рвет. Я ни­ко­му об этом не го­во­ри­ла, толь­ко те­бе.

Дли­тель­ное мол­ча­ние. Ку­ойл от­каш­лял­ся. Хва­тит ли у не­го ду­ху сно­ва по­смот­реть на нее? Поч­ти хва­ти­ло.

— Зна­ешь, я по­нял кое-что, что мне бы­ло не­по­нят­но год на­зад, — ска­зал Ку­ойл. — Пе­тал бы­ла не­хо­ро­шей жен­щи­ной. И ка­жет­ся, я имен­но за это ее и лю­бил.

— Да. Так же и я с Ге­роль­дом, — ска­за­ла Уэй­ви. — Как буд­то ты чув­ст­ву­ешь, что не за­слу­жи­ва­ешь луч­ше­го. Чем ху­же ста­но­вит­ся, тем боль­ше ты в это ве­ришь. Что с то­бой долж­но про­ис­хо­дить имен­но это, а ина­че и быть не мо­жет. По­ни­ма­ешь, что я хо­чу ска­зать?

Ку­ойл кив­нул. И про­дол­жал ки­вать, ды­ша сквозь сжа­тые гу­бы, по­сви­сты­вая, буд­то об­ду­мы­вал что-то важ­ное. В это вре­мя кра­сав­чик Ге­рольд и вос­хи­ти­тель­ная Пе­тал по­сте­пен­но по­ки­да­ли за­ко­ул­ки па­мя­ти. Да, так и бы­ло.

Ку­ойл ни­как не мог при­вык­нуть к зре­ли­щу вя­жу­ще­го Бен­ни Фад­жа. Он од­ним ма­хом про­гла­ты­вал сэн­дви­чи, вы­тас­ки­вал но­сок и на­чи­нал сту­чать спи­ца­ми как за­прав­ская ру­ко­дель­ни­ца. Это мог­ло про­дол­жать­ся око­ло по­лу­ча­са. На этот раз, за­кон­чив с од­ним из­де­ли­ем из го­лу­бой пря­жи, он при­нял­ся за бе­лую шерсть, вы­вя­зы­вая не­что по­хо­жее на коф­ту.

Ку­ойл по­пы­тал­ся по­шу­тить:

— Эх, ес­ли бы ты пи­сал с той же лов­ко­стью, как вя­жешь! — Бен­ни под­нял на не­го оби­жен­ные гла­за.

— У не­го та­лант не толь­ко к вя­за­нию. Бен­ни был луч­шим сре­ди по­чин­щи­ков се­тей. Он зна­ет пе­ре­пле­те­ния се­ти луч­ше, чем свою соб­ст­вен­ную же­ну. Прав­да, Бен­ни? — Бил­ли под­миг­нул Ку­ой­лу.

— Не со­всем, — от­ве­тил Бен­ни. Чер­ные во­ло­сы упа­ли ему на ли­цо, ко­гда он на­кло­нил­ся над сво­ей ра­бо­той.

— На са­мом де­ле пи­шет он то­же не­пло­хо. — ска­зал Ку­ойл, же­лая ус­по­ко­ить пар­ня. Бил­ли кив­нул, но бы­ло вид­но, что он все еще ду­ма­ет о вя­за­нии и ис­кус­ст­ве за­ни­мать ру­ки.

— Джек до сих пор не­мно­го вя­жет, прав­да не так, как рань­ше. Он от­лич­но вя­зал. Но у не­го ни­ко­гда не бы­ло та­кой хват­ки, ко­то­рой у нас сла­вит­ся Бен­ни. Бен­ни в этом смыс­ле как во­ди­тель гру­зо­ви­ка. Ну, пом­нишь, то­го, что пе­ре­во­зил кон­тей­не­ры ме­ж­ду Мон­реа­лем и Сент-Джон­сом?

Ку­ойл по­ду­мал о Парт­рид­же. Он дол­жен по­зво­нить ста­ро­му дру­гу и обо всем рас­ска­зать. Толь­ко вот о чем? О том, что он уме­ет чис­тить трес­ку во вре­мя со­ве­ща­ния о раз­ме­ще­нии рек­ла­мы и стои­мо­сти пе­ча­ти? О том, что он не мо­жет по­ве­рить в то, что лю­бовь мо­жет быть не чер­но­го цве­та тос­ки и не крас­но­го, цве­та одер­жи­мо­сти?

— Он гнал на пол­ной ско­ро­сти че­рез Но­ва-Ско­тию и Нью-Брун­су­ик, про­су­нув ру­ки сквозь ру­ле­вое ко­ле­со и ра­бо­тая спи­ца­ми как вя­заль­ная ма­ши­на. К то­му вре­ме­ни, как он подъ­ез­жал к Мон­реа­лю, у не­го уже бы­ва­ли го­то­вы сви­тер или коф­та, ко­то­рые он за хо­ро­шую це­ну про­да­вал в су­ве­нир­ных лав­ках как из­де­лие руч­ной ра­бо­ты.