Корабельные новости

— Вот как нас учит де­лать мисс Грэн­ди.

— Бан­ни, но где ты ви­де­ла ко­рич­не­вое де­ре­во?

— Мар­ти рас­кра­ши­ва­ет де­ре­вья в ко­рич­не­вый цвет. И я так бу­ду.

— Бил­ли го­во­рит, что я дол­жен за­ка­зать но­вую лод­ку сей­час, что­бы ее по­строи­ли за зи­му. Он со­ве­ту­ет мне об­ра­тить­ся к Эл­ви­ну Яр­ку, — ска­зал Ку­ойл Уэй­ви.

Она кив­ну­ла, ус­лы­шав имя дя­ди.

— Он хо­ро­ший мас­тер, — от­ве­ти­ла она сво­им низ­ким, груд­ным го­ло­сом. — Он сде­ла­ет для те­бя под­хо­дя­щую лод­ку.

— Я хо­тел съез­дить к не­му в суб­бо­ту, — про­дол­жил Ку­ойл. — По­го­во­рить. Я бы взял де­во­чек с со­бой. Ты не хо­чешь по­ехать с на­ми, вме­сте с Гер­ри? Суб­бо­та удоб­ный для вас день?

— Са­мый удоб­ный, — от­ве­ти­ла она. — И я на­ко­нец смо­гу от­вез­ти те­те Иви то, что дав­но со­би­ра­лась пе­ре­дать. Мы у них по­ужи­на­ем. Те­тя Иви — знат­ная по­ва­ри­ха.

По­том Ку­ойл и Бан­ни уе­ха­ли в порт, но «Рим» по при­ка­зу из ком­па­нии су­дов­ла­дель­ца от­бук­си­ро­ва­ли в Сент-Джонс.

— Обыч­но ме­ня об этом пре­ду­пре­ж­да­ли, — ска­зал Ди­ди Ша­вел. — Рань­ше бы я их за это в ба­ра­ний рог свер­нул. А что сей­час?

В суб­бо­ту ту­ман был та­ким гус­тым, что боль­ше по­хо­дил на ва­ту. С ним при­шел про­ни­зы­ваю­щий до кос­тей хо­лод. Де­ти си­де­ли на зад­нем си­де­нье, как ку­ри­цы на жер­доч­ке. Уэй­ви при­на­ря­ди­лась. Ее чер­ные туф­ли по­бле­ски­ва­ли на чер­ном ав­то­мо­биль­ном ков­ри­ке. У Ку­ой­ла жгло гла­за от уси­лий рас­смот­реть до­ро­гу в ту­ма­не. Вель­ве­то­вые шта­ны бы­ли та­ки­ми уз­ки­ми, что при­чи­ня­ли боль. Он в ты­сяч­ный раз по­клял­ся се­бе сбро­сить вес. До­ма на обо­чи­не за­те­ря­лись в ту­ма­не, мо­ре ста­ло не­ви­ди­мым. Для то­го что­бы про­ехать пят­на­дцать ки­ло­мет­ров до бух­ты Мо­на­ше­ской Су­мы, у них ушел час. Ма­ши­ну тя­ну­ло в сто­ро­ну, про­ти­во­ту­ман­ные фа­ры све­ти­ли еле-еле.

Бух­та Мо­на­ше­ской Су­мы ока­за­лась не­боль­шим мес­теч­ком, где до­ро­га де­ла­ла пет­лю и вы­во­ди­ла к но­вым до­мам, по­хо­жим на ран­чо. Они с тру­дом уга­ды­ва­ли их очер­та­ния в сы­рой мо­роз­ной мгле.

— Здесь все сго­ре­ло лет шесть на­зад, — ска­за­ла Уэй­ви. — Был по­жар на весь го­род. По­том все вы­строи­ли но­вые до­ма на день­ги, ко­то­рые им вы­пла­ти­ли по стра­хов­ке. У не­ко­то­рых се­мей, у пя­ти или шес­ти, я уже не пом­ню, стра­хо­вок не бы­ло, так ос­таль­ные с ни­ми по­де­ли­лись. Так что у всех поя­ви­лись но­вые до­ма. Дя­де Элу и те­те Иви не ну­жен был та­кой боль­шой дом, как тот, что сго­рел, по­это­му но­вый они по­строи­ли мень­ше.

— По­го­ди, — ска­зал Ку­ойл. — У них бы­ло мно­го стра­хо­вых де­нег, но они по­строи­ли ма­лень­кий дом?

— Э-э, де­ло в том, что у дя­ди бы­ла от­дель­ная стра­хов­ка на мас­тер­скую с лод­ка­ми. Он за­стра­хо­вал ее на та­кую сум­му, ко­то­рая бы по­кры­ва­ла стои­мость и мас­тер­ской, и но­во­го па­луб­но­го суд­на.

— На­до же, ка­кая пре­ду­смот­ри­тель­ность.

— Но ведь мог­ло же слу­чить­ся так, что эта лод­ка стоя­ла бы в мас­тер­ской во вре­мя по­жа­ра! Уж луч­ше при­нять ме­ры за­ра­нее, чем ока­зать­ся к это­му не­го­то­вым. Зна­ешь, со сколь­ки­ми людь­ми слу­ча­лись по­доб­ные ве­щи, а их стра­хов­ка по­кры­ва­ла толь­ко стои­мость мас­тер­ской?

У мис­сис Ярк ока­за­лись тон­кие ру­ки и но­ги, но они вы­гля­де­ли так, буд­то бы­ли вы­ко­ва­ны из же­ле­за. Она уса­ди­ла их за ку­хон­ный стол и на­ли­ла де­тям чаю с мо­ло­ком в кро­хот­ные чаш­ки, ук­ра­шен­ные изо­бра­же­ни­ем жи­вот­ных и с по­зо­ло­чен­ны­ми обод­ка­ми. Сан­шайн по­па­лась гло­стер­ская пят­ни­стая свин­ка, Гер­ри — се­реб­ри­стый пе­тух и ку­роч­ка, а Бан­ни — дор­сет­ская ов­ца. Стол был еще влаж­ным от то­го, что его не­дав­но про­ти­ра­ли.

— Ко-ко-ко, — ска­зал Гер­ри, по­ка­зав паль­цем на пе­ту­ха.

— Этим чаш­кам бы­ло мно­го лет, еще ко­гда я бы­ла ма­лень­кой, — ска­за­ла Уэй­ви.

— Ты уди­вишь­ся, до­ро­гу­ша, ка­кие они на са­мом де­ле ста­рые. Они при­над­ле­жа­ли еще мо­ей ба­буш­ке. Дав­но это бы­ло. Их при­вез­ли из Анг­лии. Ко­гда-то здесь бы­ло две­на­дцать ча­шек, а сей­час ос­та­лось толь­ко че­ты­ре. Ло­ша­ди и ко­ро­вы раз­би­лись, ос­та­лись толь­ко блюд­ца. Еще бы­ли та­кие ма­лень­кие та­ре­лоч­ки с гла­зу­рью, но они то­же раз­би­лись.

Мис­сис Ярк ис­пек­ла им­бир­ное пе­че­нье в фор­ме ле­тя­щих го­лу­бей с гла­за­ми-изю­мин­ка­ми.

Бан­ни на­шла на кух­не мно­же­ст­во ин­те­рес­ных ве­щей: скла­ды­ваю­щее­ся при­спо­соб­ле­ние для сня­тия са­пог, жес­тя­ную фор­му для же­ле в ви­де зам­ка с ост­ро­ко­неч­ны­ми баш­ня­ми, ук­ра­шен­ную цве­та­ми чаш­ку для муж­чи­ны с уса­ми, у ко­то­рой над обо­дом был ма­лень­кий ке­ра­ми­че­ский бор­тик, что­бы за­щи­тить усы от вла­ги.

— Хо­ро­шо еще, что это уда­лось спа­сти от ог­ня, — ска­зал Ку­ойл. И съел еще од­но пе­че­нье.

— Ах да, — вы­дох­ну­ла мис­сис Ярк, и Ку­ойл по­нял, что ляп­нул глу­пость.

Ку­ойл по­ки­нул об­ще­ст­во жен­щин и по­шел за Эл­ви­ном Яр­ком в мас­тер­скую. Ярк ока­зал­ся ма­лень­ким че­ло­ве­ком с ли­цом, по­хо­жим на смя­тый лист бу­ма­ги, кро­хот­ны­ми уша­ми и гла­за­ми цве­та иво­вых ли­сть­ев. Его рот был поч­ти без­гу­бым: про­сто тре­щи­на ме­ж­ду но­сом и под­бо­род­ком.

— Так ты хо­чешь лод­ку. Мо­тор­ную?

— Да, про­стую ма­лень­кую лод­ку. Мне нуж­но что-то, на чем я бы мог пе­ре­плы­вать бух­ту. Что-то не­боль­шое, чем я мог бы управ­лять. У ме­ня это не слиш­ком по­лу­ча­ет­ся.

Кеп­ка сме­сти­лась на­бок на буг­ри­стой го­ло­ве Яр­ка. На нем был ком­би­не­зон на мол­нии и с дву­мя эти­кет­ка­ми. Од­на кра­со­ва­лась у не­го на про­меж­но­сти, дру­гая — на гру­ди. Из-под ком­би­не­зо­на вы­гля­ды­ва­ла клет­ча­тая ру­баш­ка, а свер­ху — кар­ди­ган с еще од­ной мол­ни­ей.

— Я ду­маю, те­бе по­дой­дет род­ни с низ­ким бор­том. Где-то на че­ты­ре с по­ло­ви­ной мет­ра. По­ста­вим ту­да мо­тор в семь ло­ша­ди­ных сил. Что-ни­будь в этом ро­де, — ска­зал он и по­ка­зал на креп­кую лод­ку с чет­ки­ми ли­ния­ми, ко­то­рая стоя­ла ря­дом на коз­лах.