Страница 55 из 72
В комнате тяжело пахло, несмотря на то, что Хосе с Патриком сменили все белье, заляпанное кровью. Я подошла к Россу и присела рядышком на стул. Погладила его по щеке; рыжая борода уже немного отросла и царапала пальцы. Провела по губам; совсем недавно они меня целовали, а я упустила момент, прекратила этот поцелуй насильно. Возможно, если бы я не остановила его, монстр сбежал, как обычно, а мои волки не подверглись бы такой смертельной опасности.
– Вы выяснили, что это было?
Хосе тяжело посмотрел на меня, потом перевел взгляд на лежащего. Оборотень был зол, конечно, ведь он наверняка тоже слышал меня. Я попробовала связаться с ним, объяснить, но он попросту не пустил меня. Патрик понаблюдав за молчаливой перепалкой, произнес:
– Мы загнали его исключительно благодаря тебе. Как ты смогла подстрелить его?
– Я выскочила вслед за вами, а потом пришло какое-то странное ощущение, что я не одна, по ментальному каналу, вроде потока бессвязных эмоций.
– Точно, как я и предполагал. Оно каким-то образом может подключаться к оборотням, именно поэтому наша ментальная тишина выманила его.
– Так вы это все специально подстроили? Серьезно? – Мне было обидно, снова меня не посвятили в планы.
– Ты не можешь контролировать свою черепную коробку. – С этим совершенно не поспоришь. смысл был в том, что с момента как я научилась общаться с оборотнями, мои мысли постоянно фонтанировали, и волкам доставалось то дурное настроение, то глупые картинки, которые я могла наслать на них случайно. Например, сейчас я представляла Патрика в красных трусах, бегающего по ромашковому полю. Тот поморщился.
– Вот об этом я и говорю! Анна, тебе необходимо отдохнуть. Это плохо для твоего здоровья и здоровья малыша!
– Но…
– Завтра, обещаю все рассказать тебе завтра…
Не люблю я эти обещания Патрика, он всегда найдет возможность затянуть исполнение. Вот и сегодня утром, проснувшись, я обнаружила, что они с Софией уже ушли обследовать территорию и добавлять ловушки.
Росс в сознание за ночь так и не пришел. Марина дала мне задание влить еще один травяной раствор и обмыть его. Понять, есть ли у раненого температура, не представлялось возможным: по человеческим меркам у оборотней всегда температура.
После вчерашнего мне хотелось объясниться с Хосе, но тот как назло избегал встреч.
«Ты либо приходишь, и мы с тобой объясняемся, либо я буду говорить так громко, что даже монстр в лесу услышит».
Угроза возымела действие, и через некоторое время я услышала недовольное сопение Хосе. Мы прошли в летнюю кухню, пока Марина ловко меняла очередную капельницу. Волк присел на скамейку и с нескрываемым интересом стал рассматривать свои огромные ручищи. Вздохнула, легко не будет.
– Хосе, я знаю, что ты испытываешь, но…
Он поднял глаза на меня и раздраженно перебил:
–Ты находишься в переходном периоде, таком состоянии, когда в тебе намешано столько чувств и эмоций, что потребуется много времени, чтобы в них разобраться. Анна, пойми меня, я не просто тебя люблю, я действительно готов сделать все возможное, чтобы быть с тобой рядом. Не на одну ночь, или пару месяцев, пока мне хреново, или пока я не определился с будущим, а до самого последнего вздоха.
Я присела рядом с огромным оборотнем и обняла.
– Прости, пожалуйста, что не могу ответить тебе взаимностью.
Слезы навернулись на глаза. Почему такая несправедливость, почему мы не можем влюбляться исключительно взаимно, почему такое прекрасное чувство любовь способно причинять боль? Я не хочу так поступать с Хосе. Большие и горячие ладони обхватили лицо и заставили посмотреть в глаза.
– Позволь мне кое-что тебе показать. – После этих слов он впервые за все это время дал заглянуть внутрь себя.
Волна его нежности ко мне подтолкнула и… Я смотрела на испуганную молодую девушку в своих огромных и неуклюжих ручищах, такую маленькую, такую хрупкую.
Потом меня обдало страстью, не подчиняющей и желающей безраздельно владеть, как у Майкла, не отчаяние и страх потерять, как у Росса. Это было выше на уровень, будто я открыла для себя новую Вселенную, мир, о котором даже не догадывалась. То, что пылало в сердце у Хосе, было равноправным партнерством, с уважением границ, со взаимным ростом, готовностью помогать. А потом меня коснулась такая мягкая, практически невесомая, всеобъемлющая, всепрощающая любовь.
– Я и сам не ожидал, что способен на такое, – прошептал оборотень и коснулся меня поцелуем, чистым и свежим. Он не просил, не настаивал, он был здесь и сейчас, и невозможно было устоять, чтобы не ответить. Я отшатнулась, когда Хосе сам прервал наш поцелуй. Сказать, что смутилась, значило не сказать ничего. Я отвечала и отвечала активно, незаметно для себя забравшись к нему на колени, вцепившись в волосы. Стыд затопил меня. Как я могла так поступить по отношению к Россу, что это со мной? Вопросы, вопросы без единого ответа. Хосе усмехнулся.
– Поверь, ты сейчас не видишь того, что вижу я. Не торопись с Россом и не торопись со мной. Пойми, что ты на самом деле чувствуешь и что ты на самом деле хочешь получить. Не чужие эмоции, не чужие желания, а твои собственные. Попробуй отделить, где ты во всем этом?
Может, я и хотела, что-то сказать или по привычке возразить, но не стала.
«Твою ж мать!» – выругалась Софи. Они с Патриком проверяли дорогу на случай экстренного отступления, мы с Хосе меняли Россу повязки.
Софи – и ругается? Я удивленно посмотрела на Хосе, и тот не выдержал:
«Покажи…» – приказ Патрику.
Я закрыла глаза, чтобы успеть вовремя подключиться к ментальному каналу.
Пахнуло зимней свежестью, и я ступил на снежную тропу. Рядом со мной трусила волчица. Как же Патрик был зол на нее, но старался не думать об этом.
Мы бегали кругами, немного возвращались и снова обнюхивали все вокруг. Дорога вела к нашему зимовью и была основательно присыпана снегом. Ерунда для джипов, пройдем.