Страница 49 из 59
– На какой глубине?
– Километров двадцать – до Волочаевской... – сказал Виктор и вдруг замолчал. Потянувшись к пачке, он сунул в рот сигарету, прикурил ее и глубоко затянулся. – Так! – произнес он. –Одна машина пусть работает в поселках прямо от границы, а вы лично сразу же направляйтесь в Волочаевскую – на железнодорожную станцию! С фотографиями опросите там всех, кого можно. Дежурных, милицию, бабок, которые торгуют на привокзальной площади, частников, бомжей – всех! Ясно?
– Так точно.
– Все. Жду сообщений.
Когда Лазорин вышел, Виктор сделал несколько нервных затяжек и потянулся к лежавшему на подоконнике телефону. Но в последний момент, глянув на часы, он вдруг передумал и звонить не стал. Следующие полчаса Виктор нервно расхаживал по палате и курил сигарету за сигаретой.
Заглянувшая позвать его на обед сестра пришла в ужас от стоявшего столбом в палате дыма. Виктор удивленно посмотрел на ее испуганное лицо, оглянулся вокруг и, поняв, в чем дело, открыл окно. На обед он так и не пошел... Послонялся в коридоре и покурил в туалете, пока проветривалась палата, а потом вернулся, получил укол и не глядя выпил пригоршню таблеток. Уходя, медсестра просила его больше не курить, и какое-то время Виктор держался.
Сперва он перезвонил Захарову, вконец обалдевшему от написания многостраничного отчета, потом снова переговорил с Кравцом. Генерал заметно нервничал. Поиски логова террористов на дачах успеха пока не принесли. При этом непроверенные участки можно было пересчитать по пальцам.
Уткин же, которому не терпелось побыстрее направить в Москву победную реляцию, метал громы и молнии. Он снова кого-то отстранил от должности, и эта нервозность передалась всем участникам поиска. Ситуация еще больше обострилась, когда пришло сообщение о том, что в посадке у трассы, в пяти километрах в сторону областного центра, обнаружена сгоревшая машина. На место были немедленно направлены несколько оперативных групп, и Кравцу с трудом удалось скрыть отсутствие двух машин с лучшими людьми.
Беляева подполковник так и не нашел. После отъезда комиссии он со специалистами проводил повторное обследование подземных инженерных сетей. Отложив телефон, Виктор снова закурил и решил, что из больницы пора сматываться. Проверив пистолет, он нарочито медленно переоделся и, поглядывая на телефон, собрал вещи. Лазорин позвонил ровно в половине второго.
Виктор бросился к телефону:
– Слушаю, Логинов!
– Майор Лазорин. Есть, товарищ подполковник! Красную «семерку» видели в переулке возле станции поздно вечером во вторник! Продавщица ларька, работавшая в ту ночь, опознала Матросова. Сейчас опять ее смена. Она сразу указала на его обычную фотографию, я имею в виду – без бороды.
– Так. Вторник – это десятое, день убийства Наумова-Кочергина. Ясно. В котором часу это было, он что – встречал какой-то поезд?
– В том-то и дело. Продавщица видела его около двадцати трех, а в двадцать три ноль пять по расписанию из Москвы прибывает и стоит три минуты омский поезд!
– Хорошо. Я понял. Майор, нужно во что бы то ни стало установить, кто из дежурного персонала станции работал в ту ночь, и обязательно их опросить. Нас интересуют все пассажиры, которые прибыли на этом поезде. Ясно?
– Да. Только я это уже установил.
– Как?
– У частников. На стоянке такси. У них все организовано, и они тоже работают по сменам. В ту ночь дежурили три машины. С владельцем одной из них я уже поговорил. Он ходил на перрон встречать поезд и уверен, что сошедших пассажиров было всего пятеро. Четверо из них волочаевские, он их знает. Женщина с ребенком, студент и пенсионер...
– Он опознал пятого пассажира?
– Нет.
– Как – нет? Может, он его не рассмотрел?
– В том-то и дело, что рассмотрел. Он подходил к этому человеку у входа в вокзал предложить свои услуги. Ну, знаете, как это обычно бывает...
– Знаю. Ну и что?
– Этот человек сказал, что такси ему не нужно. Водитель, естественно, вернулся к стоянке и видел, как тот человек немного постоял у скверика на привокзальной площади, потом к нему кто-то подошел, они закурили, перекинулись парой слов и двинулись к переулку!
– Он что, вообще никого не опознал по фотографиям?
– Да. Человека, который подошел к приехавшему, он видел только издали. Освещение привокзальной площади – как везде, так что Матросова он и не мог опознать. Это естественно.
– А приехавшего? Может, он ошибся?
– Нет. Он рассмотрел его очень хорошо. Помнит в деталях. Человек был выше среднего роста, с грубыми чертами лица. Кожа – с прожилками, под глазами мешки. В то же время – гладко выбрит, держится прямо, живот не выступает, хотя возраст – за сорок пять. Стрижка – короткая. Руки не как у работяги...
– Подожди, ты хочешь сказать...
– Да, он очень смахивает на отставника. Водитель так и сказал – вылитый наш комбат. При этом по всем описаниям прибывший никак не соотносится с погибшим террористом...
– Что еще? – нетерпеливо бросил Виктор.
– При себе имел кожаную сумку через плечо – наподобие дорожной – и вроде рулон обоев.
– Рулон чего?
– Обоев.
– Каких обоев?
– Обычных. Водитель сильно не присматривался, но впечатление у него такое, что это был обычный рулон обоев, завернутый в газету.
– Так, – сказал Логинов. – Майор, необходимо срочно составить подробный словесный портрет этого человека и передать в управление! После продолжите отработку Волочаевской и других населенных пунктов по ту сторону, как мы условились. Только будьте максимально осторожны – этот человек очень опасен. Я переговорю с начальством и займусь поездом.
– Товарищ подполковник! Насчет поезда – я узнал у дежурного по станции. Полчаса назад он проследовал на Москву. Отстает от расписания на две минуты, но в Михайловской – это сто пятьдесят километров северо-западнее – у него получасовая стоянка – пропускает два скорых поезда из Москвы. В общем, можно попытаться перехватить его из Ипатьевска...
– Чего же ты раньше молчал, майор, черт тебя возьми! – возмутился Логинов и тут же извинился. – Ладно... Извини. Работай.
Сразу же Виктор перезвонил Кравцу.
– Апп-пчхи! – раздалось в трубке. – Логинов. Срочно направьте ко мне джип с местным водителем, хорошо знающим проселочные дороги, и экспертом. Срочно!
– Виктор Павлович! – кое-как высморкавшись, взмолился Кравец. – Уткин с меня погоны снимет, ей-богу!
– Я быстрее сниму! – рыкнул Логинов. – У эксперта должно быть все необходимое, чтобы зафиксировать и снять большое количество отпечатков! Вы поняли? Это – срочно!
– Но...
– Все, генерал. На разговоры нет времени. Где-то разгуливает еще один террорист, ясно? Если мы его не обезвредим, с нас всех снимут не погоны, а головы! С Уткиным я свяжусь сам. Жду.
Генерал Максимов долго не брал трубку, и Виктор уже решил, что придется звонить напрямую директору, когда Валерий Иванович все же ответил:
– Максимов. Слушаю.
– Логинов!..
– Что-то случилось? – сразу насторожился генерал.
– Пока – нет. Я послал людей на железнодорожную станцию в восьмидесяти километрах от Ипатьевска...
– Кого ты послал? Зачем? Тебе же...
– Извините, но сейчас нет времени. Они установили, что десятого, во вторник, Матросов на станции Волочаевская встретил с омского поезда неизвестного. По виду пассажир очень похож на отставного военного. При себе у него была большая дорожная сумка и что-то вроде рулона обоев.
– Чего?
– Обоев.
– Это не тот человек, который погиб?
– Нет. Это исключено. По стабильным признакам словесного портрета он никак не соотносится с убитым.
– Комиссии об этом уже известно?
– Пока нет. Люди, которых я послал, – оперативники областного управления. Сейчас они уточняют детали словесного портрета у очевидцев на станции. Потом передадут в Ипатьевск. Я вызвал машину с экспертом и попробую перехватить поезд на станции Михайловской.
– Какой поезд?
– Омский. С которого сошел неизвестный. Он возвращается обратно в Москву и полчаса назад проследовал через Волочаевскую.