Страница 7 из 63
Сам, то купец, в 1915 году в бане угорел. А, сын его, после октябрьского переворота сбежал из деревни. Там, интересная история вышла. Типа, один из односельчан, узнал его в начале двадцатых в Москве. В Чека заявил. Забрали Фёдора. А, тот, позвоните Троцкому, я его лично знаю. Позвонили, заступился Троцкий, выпустили сыночка купеческого. Такая, вот, байка.
Значит, возможно, один из хозяев местных, мой предок. Хитро завернулось. А, Екатерина, одна из барышень родственница моя? Да, вряд ли. У купца этого дочерей не было. Хотя, слышал воспитанница была, жила у сестры его жены в Москве, в гимназии училась. Потом, даже говорят на курсах каких-то во Франции в Сорбонне. Хм. Кто его знает, как там было – на самом деле.
Тут, девка, какая-то дебелая, самовар принесла. Точно не прабабушка. Та в это время, дома с животом сидела, бабку мою готовилась родить. Вот и барышни с ней нарисовались, чашки с блюдцами расставить помогли. Что, про чаепитие сказать. Чай вкусный, цветами пахнет. Наливают по купечески в блюдце, остынет, пьют потом. Сахар, в прикуску. Пряники, мёд, блины, конфеты, бублики. Неплохо посидели.
Я и тут выеп…..ся. Кусок сахара взял в чашку положил, да ложкой размешал. Ложки были, почти чайные по размеру. Не пальцем же, мёд кушать.
Девчонки удивились, но не очень. Сейчас мода такая у дворян и интеллигенции пошла, это простые люди ещё по старинки чай пью вприкуску. Видно слышали о таком, больше удивлялись, что именно я так делаю.
Так потрепались немного ни о чём, потом они меня пытать начали…откуда я знаю о том, о сём и т.д. Ну, и про Великую Тайну намекали.
Пришлось колоться. Завернул маленько. Читали говорю «Машину времени» Герберта Уэлса. Младшая зависла, старшая закивала активно.
Конечно, говорю, реально в телесном виде такое невозможно. А, вот дух сознание, можно в прошлое переместить. Вот, и я говорю, по времени путешествую. Оказался утром в теле ученика кузнеца. Думаю теперь, как дальше быть.
Барышни в шоке. Тут, я засмеялся, они неуверенно поддержали.
- И, что вы делать собираетесь?
- Наверно, в столицу поеду, надо денег заработать, устроиться в жизни.
- А, чем заниматься собираетесь?
И в этот момент меня торкнуло. Вообще, себя не узнаю, неадекватный какой-то. То, рисую, то…
- Петь буду, собираюсь стать известным певцом.
Девчонке опять застыли. И тут, Остапа понесло.
- А гитары у вас нет случайно? У брата была…- неуверенно ответила Екатерина.
- Так несите! Петь будем.
В общем, через пятнадцать минут, я уже уверенно перебирал струны.
А, потом, балдея от себя самого, голосом Александра Малинина запел романс «Любовь и разлука». Затем без перерыва « Напрасные слова». Как в трансе, был.
Очнулся, смотрю девчонки в акуе, на глазах слёзы. Вокруг, народ нарисовался. Горничная давешняя, пожилой мужик, по виду типичный купец, даже брюшко есть, классическое купеческое. Спутник его, в виде интеллигента лет за сорок в пенсне. Так тот, даже в ладоши захлопал.
А ещё, что-нибудь исполните - попросил.
Думаю, надо, что попроще – купцу угодить. Вдруг и вправду родственник.
Исполнил. «Белый конь», опять же голосом Малинина. Смотрю, угодил, купец растаял весь. Ну, думаю прощаться надо.
- Спасибо, за внимание. Пора мне.
Пока очнулись они, я уж у ворот. Тут, меня Катя догнала. Подождите меня, я сейчас.
За ворота вышел, чуть в сторонку отошёл, подбегает. В руках альбом. Обычное, дело того времени для девушек. Рисунки, там в альбоме, но больше стихи, да пожелания разные.
- Вот, напишите на память стихи ваши – и смотрит так жалобно.
- Напишу, но с одним условием. Если встретите меня когда-нибудь, сделаете вид, что мы незнакомы.
- Но, почему?
- Возможно, у меня будет другое имя, а вы можете скомпрометировать своего знакомого.
Видно, толком не поняла, но часто закивала.
Взял альбом, решил не плагиатить, а написать реально своё стихотворение, которое сочинил под влиянием школьной любви в 16 лет.
*****
Я Вас ни в чём, не обвиню.
Хотя, Вы тоже виноваты,
Что дали разгореть огню,
Что не предвидели расплаты.
Моих восторженных речей
Вы никогда, не прерывали
И рук, в мерцании свечей,
От губ моих – не отнимали.
Я, Вам не буду досаждать
Своей непонятой любовью.
Но, я умею долго ждать,
Но, я сумею сладить с болью…
******
Не, Есенин, конечно, но для сельской местности сойдёт.
Вложив карандаш в альбом, скомкано попрощался и зашагал в сторону дома.
- Мы ещё увидимся – прошептали мне вслед.
- Возможно, Земля же круглая – оглянувшись, прошептал я в ответ.
По дороге, пытался осмыслить, что же на меня нашло. Откуда такие выкрутасы? Пою голосом как у Малинина, на гитаре играю как профессионал, рисую... Тексты песен дословно помню? Нет, раньше тоже мог, но как любитель, на другом уровне. Может, это бонусы мои после переноса? Если так, чем расплачиваться буду? Ладно, посмотрим. Сейчас, линять отсюда надо. Из деревни, в смысле.
Сижу в бане, на полке. Благодать! Раньше, никогда в бане по-чёрному не мылся. Видеть - видел, у соседей в детстве в огороде была, но по малолетству, действующую уже не застал. Что сказать? Определённый шарм, в такой бане есть. Хотя, по белому оно привычней. Дыма, конечно нет. После протопки, его выпускают через приоткрытую дверь, предварительно вытащив непрогоревшие угли из каменки. Каменка – это печка. Здесь она действительно из камней сложена, даже без глины. Раньше как было, чтобы горячую воду получить, нужно было накалить камней, потом в бочку их положить. Так воду нагревали.
Но, сейчас прогресс. Двадцатый век на дворе. Поэтому, в каменку большой котёл чугунный с крышкой, встроен. Цепями ещё к потолку, прикреплён. Ковш деревянный. Вёдра, бочки, шайки - тоже из дерева, обручами из прутьев скреплённые. Ничего так, плотно, воду держат.
Потолок, верхняя часть у стен - чёрные, смолой блестят. Дровами то, берёзовыми топят. Дёготь выступает. Говорят, для дыхания полезно. Не удержался – рукой провёл, измазался малость, конечно. Зато потом, когда вехоткой с мылом вымылся, парку как поддал, так кайф и словил. Веничком по себе прошёлся. Речка рядом, берег тальником зарос. Со стороны не видно. Так,три раза с мостков нырял. Три захода, т.е. сделал.
Сейчас сижу на брёвнышке, квас пью. Сеструха квасу принесла, вкуснотище. Одет в исподнее – рубаха белая и портки, штаны узкие. Они у местных, вместо подштанников. Расслабуха. Хороша, банька сибирская!
Братанов не видать. Забухали поди. Оно и лучше, желание встречаться с ними, никакого.
Вечер уже. Чай попить, да на боковую. Завтра уезжаем. Как по магазинам ходил, тогда ещё с обозом договорился. Из Кузнецка до Томска шёл. Сговорились за 6 рублей, харчи отдельно оплачивать. В шесть утра у парома. Поди, проспятся братья, а то кто переправлять то будет?
В дом зашёл, мельком комнаты осмотрел. За сто лет, кроме мебели, ничего особо не поменялось. Разве, что стены оштукатурили. А, извёсткой они и сейчас побелены. Не везде читал, белят в это время, обычно так и оставляют брёвна. Снаружи полукруглые, внутри стёсывают.
Из двери заходишь, направо красный угол с иконами. Справа русская печь. Не очень, большая, стоит на каменном фундаменте из сланца. Слева от неё запечье – см 70, между печкой и стеной. Там спуск в подполье, досками заложен. Пол из плах см семь толщиной, застелен домотканными дорожками. Прямо – маленькая комната с деревянной кроватью, сеструхина наверно. У окошка швейная машинка «Зингер» на железной узорной подставке с ножным приводом. Не хило, однако. Справа, вход в комнату - у стен лавки, на окнах занавески. Из обеих комнат двухстворчатые двери ведут в третью комнату – горницу? Кровать, перина, круглый стол, стулья. Шкаф, этажерка. Мебель с простой резьбой, с точёными ножками. Наверняка, местные делали.