Страница 19 из 19
Ощутив на себе чужое навязчивое внимание, от которого хотелось почесаться, Наган остановил взгляд на кафе и предположил, что «топтуны», если они есть, засели там. Кто это? Злоумышленники? Или партнеры пропавшего Тарасова, желающие его найти, но не стремящиеся сотрудничать?
Все интереснее и интереснее.
В офисном центре он пешком поднялся до самого последнего этажа, убедился, что на лестничной клетке чисто, и лишь потом отправился в офис.
Яна сидела в кресле, повернутом к окну, полностью скрытая спинкой от его глаз. На хлопок закрывающейся двери она даже не обернулась. От дурного предчувствия бросило в жар, Наган метнулся к ней, развернул.
Он неожиданности она вскрикнула, выронила планшет и сказала, вынимая наушник.
— Ты чего? Напугал.
От сердца отлегло.
— Ты сейчас в линзах, что ли?
– Я их не снимаю, – призналась Яна. – Привыкаю. Слушаю аудиокнигу, слежу за Болотиным и топтунами за окном.
– Сама меня накрутила, что слежка, – отчитал ее Наган. – И не реагируешь, когда я зашел. И что мне думать? Я уже мысленно тебя похоронил.
– Ну что ты, – проворковала она, подошла и положила голову ему на плечо. – Ну не злись. – И смолкла.
Нагану очень не нравилось ее напряженное молчание. Так себя ведут, когда накосячили, но боятся признаться.
– Разговариваешь со мной и одновременно гуглишь? – продолжал допытываться Наган, не зная, как потактичнее задать правильный вопрос.
– Нет, – прошептала Яна, – только один раз. Я отслеживала маршрут, как и говорила. Поставила точки на карте. А вообще я сейчас прогноз погоды на завтра смотрю.
– И что там?
– Жуть, плюс тридцать два, – она вздохнула. – Вымотала жара!
Теперь, вот, тему переводит. Точно тут что-то нечисто. Яна неуверенно улыбнулась, и он чуть встряхнул ее за плечи, отодвинул от себя, чтобы заглянуть в глаза.
— Что случилось, Ян? Я же вижу твое волнение, четвертый год знакомы. Говори, обещаю сильно не ругать.
– Правда меня очень любишь? – спросила Яна.
Наган несколько раз немо открыл и закрыл рот. А потом попытался пошутить, чтоб разрядить обстановку:
– Я уже сказал об этом однажды. Если что-то изменится, я тебя проинформирую.
— Я… мы… — она скосила взгляд и поджала губы.
«Что-то очень серьезное», — подумал Наган и приготовился к худшему.
— За четыре года это рано или поздно случилось бы… В общем, я… Ребенок. Срок – полтора месяца.
Округлив глаза, Наган опустил руки и сел, огорошенный новостью. Он не был готов и понятия не имел, как на это реагировать, а Яна ждала его поддержки. Впервые за долгое-долгое время он сам захотел чьей-то поддержки.
Поднявшись, он снова обнял ее и сказал:
— Наша жизнь не будет прежней. Это адская ответственность, и я не знаю, что делать с маленькими детьми… Не спать, нервничать… Что ж, буду не спать и волноваться теперь уже за вас двоих, — он говорил, больше подбадривая себя, и смотрел, как расслабляется его жена, как уходят ее скованность и напряжение. – От этого еще никто не умер…
Яна рассмеялась, смахнула непрошенные слезы, шмыгнула носом.
— Еще как умер!
— Я имел в виду, от возни с ребенком. Что ж. Наверное, пора… Хотя кажется, что даже в сорок с лишним ты слишком молод для такого.
Телефон зазвонил, когда Наган планировал, как они благодаря Тарасовой расквитаются с ипотекой и заживут.
Высветившийся номер был незнаком ни Нагану, ни Яне.
– Слушаю… – сказал детектив, а Яна прижалась ухом к его руке, чтоб слышать разговор – наверняка ведь по работе.
– Это Гошкодеря, из Госдумы. Председатель бюджетной комиссии.
Важный голос, усталый. Говорит так, будто паровоз пар стравливает.
– Чем обязан? – поинтересовался Наган.
– Мне позвонил Гурский и пожаловался на самоуправство подрядчика, нанятого «Проксимой», – проговорил депутат. – Подрядчик переводит стрелки на субподрядчика, и это может быть еще той чехардой…
Наган молчал, ждал, когда важный парламентарий перейдет к делу.
– Подрядчика мы накажем, – продолжил Гошкодеря, – и переведенные стрелки ему не помогут. Он – новенький на нашем рынке, поэтому, дурень, сам не понял с кем связался.
Наган молчал, все не мог переключиться на работу после всего, что услышал.
– Я вот что хочу тебе сказать, Ростислав. Я справлялся о тебе у министра. Он поведал, что ты – бескомпромиссный следователь, поэтому не задержался в органах. Вот… Подрядчик, конечно, не прав… Но он – сошка, дурачок, понимаешь? Он не покушался на жизнь Тарасова, такое ему даже в голову взбрести не могло. Подрядчик вернет «Проксиме» деньги, так что ты на него не наезжай… мы сами обеспечим прокурорскую проверку.
Наган собрался вставить реплику о том, что у него нет начальников, а как вести дело, он сам разберется, но Гошкодеря его опередил:
– А захочешь потолковать с подрядчиком – устроим вам очную ставку. Ты главное пойми – человек он новый на нашей территории, напорол боков. Все исправит, и пусть работает дальше. На ошибках учатся.
– Я выслушал вас, – неопределенно отозвался Наган.
– Еще не до конца, – пропыхтел Гошкодеря. – Обрати внимание на больницу, которую спонсирует «Проксима», называется «Панацея». Я как-то проезжал мимо: это крепость! На территорию на танке не пробьешься! Если бы вдруг Виктору Анатольевичу захотелось лечь на дно, то «Панацея» – то, что нужно.
– Я не пробьюсь, полиция не пробьется, но Гурский – он же соучредитель, –заметил Наган . – Перед ним открыты все двери.
Паровоз на другом конце снова запыхтел, зафыркал, а затем выдавил из себя:
– Слава заезжал в «Панацею». Он увидел лишь то, что ему показали. Если же Виктор Анатольевич распорядился, чтоб его не выдавали, то доктора не ослушаются. Сам понимаешь, он в большом авторитете.
– У вас есть версии, зачем ему понадобилось уходить на дно?
– Нет, – буркнул Гошкодеря. – Но своим исчезновением он сорвал перспективную антикризисную программу. Вот с такими людьми, Ростислав Игоревич, приходится о судьбе России заботиться… Ну, удачи вам найти Виктора!
Конец ознакомительного фрагмента.
Полную версию книги можно приобрести на сайте Литнет.