Страница 95 из 217
Шум, перешёптывания. Тора и Одина тут помнили, викинги, точнее их предки, успели забрести в местную Иберию до переноса. Я говорил не запредельно фантастические вещи, не откровенные сказки, именно это народ начал активно обсуждать. Хотя, конечно, наших викингов-отморозков, терроризирующих целый континент, эти земли не видели. Я немного подождал и продолжил:
— Одно только печалило их конунгов — были те воины ужасно вспыльчивы. Дрались друг с другом за косой взгляд, за женщин, за добычу. Порой бывало в битвах друг с другом погибало поболее воинов, чем от боя с врагом! Стали конунги думать, что тут можно сделать, и… Придумали.
Выдержать паузу. Дождаться нетерпеливый возглас:
— И что они придумали?
— Поединок. Но не простой, а поединок чести. Благородный, достойный истинно суровых северных бойцов, внуков Одина, стрел ассов. И проводиться он должен был без оружия, только кулаками.
— Но! — воскликнул я, пресекая прения, — конунги разделили сразу, есть кабацкая драка, где главное завалить, а там запинаем. А есть — благородный поединок, названный ими словом «бокс».
Бокс — это спорт воинов.
Кабацкая драка — способ пьяни выяснить, кто прав в сиюминутных хмельных разборках. Это главное отличие.
Бокс проводится по правилам. Поединщиков обязательно судит авторитетный воин, который следит за честностью спорщиков. И если видит, что кто-то теряет в бою благородство и забывает о принадлежности к высокой касте рыцарей, может присудить ему поражение.
Возмущённый, но одновременно и довольный гул. Сложно всё, на дуэли попроще. Но раз конунги настолько суровых воинов так постановили…
— Огласи правила, Рикардо, — выкрикнула… Анабель. Улыбающаяся, довольная, понимающая больше всех.
Я подошёл к канцлеру Адольфо, которому только что надиктовал правила, перед обедом, и взял в руки первый пергамент.
— Первое. Бой проводится на огороженном ринге размером 16 на 16 шагов. Во время боя никто кроме поединщиков и судьи на ринг не допускаются.
— Второе. Бой ведётся только руками. Руки при этом следует обмотать тряпками или кожаными полосами. Допускается использование смягчающих перчаток и рукавиц. Потому, что цель боя — выяснение справедливости, а не покалечить противника. Завтра вам бок о бок сражаться, — глянул на воинов поверх пергамента. — Прикрывать друг другу спину. Незачем калечить друг друга.
Одобрительный гул. «А вот это правильно, это дело!»
— Бить можно либо по голове, либо по корпусу, выше пояса. Ниже пояса бить нельзя, так как это подлый удар. Также нельзя бить в спину и в затылок сзади, когда противник отвёрнут от тебя, так как это подло.
— Шикарные правила! — выкрикнул кто-то из улыбающихся молодых бойцов.
— Третье. Если один поединщик выбил второго так, что тот находится в прострации и не может продолжать бой, добивать нельзя, это подло. Судья должен остановить бой и дать бойцу оклематься и продолжить поединок, и на всё ему даётся десять ударов сердца в спокойном состоянии. Эта ситуация называется «нокдаун». Во время нокдауна Судья должен досчитать до десяти, и если боец не встал и не продолжил, ему присуждается поражение, которое называется нокаут.
Снова гул.
— А чего названия такие… Эльфийские? — крикнул кто-то из опытных воинов.
— Это не эльфийские! У нас нет таких! — парировал Вилли, десятник и полюбовник моего родственничка.
— Я по чём знаю? — пожал я плечами. — Язык у них такой был, певучий. У тех воинов. — Нашёл в толпе глаза Анабель. Травница хмурилась «на камеру», в целом от моих новаций получала удовольствие. Вернулся к зачитыванию правил.
— Если боец в нокдауне встал и продолжил — бой продолжается. Но всего ему даётся три попытки. Если он падает в нокдаун третий раз, судья засчитывает нокаут и прекращает бой, победа присуждается его противнику.
— А это правильно! — новая реплика «из зала». — Нечего как сеньорите на поединке лежать!
Снова одобрительный гул.
— Отрок Марко, согласен ли ты биться по правилам древнего северного народа? Принимаешь ли ты правила и готов ли им следовать, или предложишь свой вариант боя? — вернулся я глазами к оппоненту.
Во дворе замка воцарилась тишина. Я не могу навязывать отроку правила дуэли, я могу только предложить. И если оппонент не согласен — обязан смириться. Скользкий момент, но именно тут давить я не мог. Потом — мы станем законодателем мод, и львиная доля разборок будет заканчиваться боксёрскими поединками, а не дуэлями. А после бокс уйдёт в ширнармассы. Вначале распространится среди всего воинского сословия, всех полков и подразделений, всех регионов, а затем его подхватит и простонародье. Правила наверняка «доработают», исковеркают, добавят свой что-то, это не будет нашим классическим английским боксом… Но это всё равно будет рукопашная схватка. И это будет потом, а не сейчас. Сейчас всё висело на волоске и зависело от слова одного человека.
— Я согласен драться по правилам древнего северного народа. Это был достойный народ, поклонявшийся суровым, но достойным богам, — согласился этот человек, и у меня отлегло от сердца.
Шум в толпе, в основном из-за окончания фразы, второй её части. Я говорил, что язычество тут не изжито, и церковь, устав бороться, решила возглавить? Так вот среди воинов, как среди самых склонных к разнообразной мистике людей, количество верящих параллельно в древних богов наибольшее. Под смертью люди ходят, их в любой момент убить могут — тут во что хочешь поверишь, чтобы выжить.
— Теперь судья. Он же — арбитр, — продолжил я. — Это должен быть уважаемый человек, и я для сегодняшнего поединка прошу стать арбитром консула Вермунда Большой Топор. Спрашиваю воина Марко, согласен ли он с моим выбором и считает ли Вермунда достойным и честным воином? Если не согласен — готов рассмотреть предложенную им ответную кандидатуру.