Страница 82 из 217
— Уже. Будет заниматься кузницами. Ансельмо — торговлей и сбором налогов. Вермунд — мобилизацией. Нужен претор, нужен кто-то за каторжанами смотреть, нужен главный по судам. Много кто ещё нужен. Но прямо сейчас нужен человек не просто управляющий, который по указке мастерскую поставит хоть на Обратной Стороне Луны, но который сможет вникнуть в процесс и сообразит, как его улучшить. Творческий человек нужен.
И если бы дело кузницы касалось, или мельницы — я б мужчину поставил. Но тут, чувствую, нужен зоркий всё примечающий женский взгляд и пытливый женский острый ум. Мужчины для этого мыслят слишком стандартно. Технологом должны быть женщины. Не всеми, но там, где я задумал, и конкретно сейчас. Поначалу. А потом будет видно.
— Да-а-а… — потянула она.
— Открываю секрет. Возможно этой осенью мы не будем продавать зерно. Совсем. Будем, но только зимой, ближе к весне. И гораздо меньшее количество. Будем менять его по хорошим ценам и по хорошему курсу на то, что нам нужно — железо, дерево и свеклу. Продадим то, что осталось под таяние снега по максимальным ценам. У нас будет много работы, одну реку перекрыть чего стоит. Порты строить. Дороги. Расплачиваться с работниками, кто будет это всё строить, планирую зерном, и поскольку оно скаканёт в цене, желающих подработать должно быть завались.
— Эх, ты и правда выдумщик! — она вздохнула и покачала головой. — Как твой отец.
— Я ж его сын! — на всякий случай усмехнулся я. — Единственный вопрос, как, блин, дотянуть до конца зимы? Деньги нам всё равно будут нужны, и очень много.
И тут я вспомнил про то, что в одной греческой книге было написано, как греки, попавшие с царём Александром в Индию, добывали сахар не из тростника, а из белой свеклы. Решил попробовать. — Боже, капец я вру. Хорошо что тут древнюю историю никто не знает.
— К тому моменту уже прикинул себестоимость — получается немало, но всё же дешевле мёда, — продолжил я. — …Да что там, достаточно дешевле, чтобы массово везти и торговать!
Ансельмо погрузил все оставшиеся от варок головы и отвезёт первую партию на пробу в Аквилею. Затем ты должна наварить ещё на несколько возов, пока меня нет, а затем отправить ему, а он отправит в Альмерию и другие регионы. К осени этот продукт уже должны знать, и мы должны отгружать карамель ладьями и возами. Это будет единственный источник серебра в этом году, и это просто чудо, что он будет.
— А если не справимся? — она поёжилась от осознания ответственности.
— Значит, армия разбежится — нам нечем будет ей платить.
— Да-а-а-а… — потянула будущий министр сахарной промышленности.
— Потому я предложил тебе шикарные, царские условия. Но только если ты сможешь выполнить поставленную задачу. И параллельно найдёшь мне тот сорт свеклы, который даёт больше всего карамели — его мы будем выращивать у себя, на своей земле. Нельзя зависеть от партнёров с Севера. Если же не сможешь — ты ничего не получишь. В этом коварство моего предложения. Я на всё готов, если будет результат.
Прямо Петром Первым себя ощутил. Который даёт задание Меньшикову наладить суконную мануфактуру. Блин, а ведь много верного в аналогии! Я тут и впрямь на Петра похож. То же самое делаю, теми же методами.
Вновь качание головой. Марина думала. И тяжело. Но всё же решилась.
— Я согласна. Я… Попробую. Но…
— Никаких «попробую». Да — выкладываешься по полной. Нет — Марин, не берись. Проклянёшь тот день, когда согласилась.
— Я БЕРУСЬ! — отрезала она и зло подалась вперёд. — А берусь потому, сукин ты сын Рикардо, что я поняла, что ты не прочитал это в книге! Рассказывай кому хочешь что хочешь, но ты ЗНАЛ, что сахар… — Слово её пока ещё коробило — …Можно получить вот так. Ты ВИДЕЛ такой сахар. И даже его пробовал. ТАМ.
— Я даже варил его, — усмехнулся я. Обожаю умных девочек, говорил уже. — Вот этими руками. Как Рома, Роман Наумов, тысяча девятьсот девяносто первого года рождения, город Череповец Вологодской области, государство Российская Федерация. Ты точно готова слушать? Обратной дороги не будет.
Она прикрыла глаза, словно мурлыкающая кошка, и я понял — готова. Со мной и на Голгофу пойдёт.
— Сияешь? — констатировал я, открыв глаза.
— Ага, — не стала скрывать гостья моей постели своего радужного настроения.
Я довольно усмехнулся. Нет, эта не такой наглёж, как Эстер или Анабель. Укрылась простынёй, пряча достоинства. Правда я примерно помнил, как они выглядят, так сказать ночью заново изучил их (и это не метафора, девочка стала женщиной со всеми вытекающими внешними изменениями, особенно приятно подросла грудь), а остальное дорисовало воображение.
Сел на постели. Подумал, пролез к краю и пошёл в «угловую башню», как тут величали возвышающиеся надо рвом надстройки с дыркой в полу. У графа в личной комнате была своя «угловая башня», его привилегия, личная. Остальные в замке бегают в общие.
Вернулся и понял, что пока не готов вставать и идти на пробежку. Но и любви-ласки тоже не хочу. Сколько блин можно! Я ж не железный. И писюн у меня не казенный. Налил вина себе, ей, протянул кубок, сел на краю кровати, приводя мысли в порядок. Точно, первое что надо сделать — это осадить одну сеньору, готовую сорваться и наломать дров.
— Марин, у меня для тебя две новости. И обе — так себе, — ядовито, но напустив в голос фатум, произнёс я.
— Вся во внимании? — расплылась в довольной улыбке паршивка, не вняв моей серьёзности.
— Я вижу твои чувства, но нам не по пути. И дело не в том, что не люблю тебя. Я тебя разлюбил ещё тогда, до Таррагоны.
Кивок. Она это знала. Не новость.
— А ещё ты замужем. Мне проблем с Марко и Эстер выше крыши хватает.
— Я улажу с Адольфо, — отрезала она, и я понял — уладит. Её благоверный не тот типаж, что у отрока-сорви-голова гвардейской стражи. Уже то, что она его мгновенно на себе женила будучи беременной, и он не знал, от кого…