Страница 61 из 217
— Господь исцелит меня! А вы будете гореть в аду! — заверещал фанатик, и я приказал трогать лошадей. Мог бы настоять, что неплохо бы сбрызнуть кровоточащие царапины крепким вином, оно теперь у Анабель всегда с собой, недавно в постели хвасталась, но не стал. Если господь и правду любит сеньора, то кто я такой, чтобы разрушать их единение? Но двинулись мы после этого мелким шагом, практически пешком шли. Священник пыхтел, обливался потом, периодически переходя на бег вслед за лошадью ведущего его на верёвке Лавра, но надолго, как ни пытались, скорость увеличить не могли.
Только сдав арестованного двум отрокам из подъехавшего десятка, отдав приказ, куда и зачем его вести, с остальным воинством помчался домой, но к закату всё равно не успел. Впрочем, кому другому ворота открывать не положено, только с личного разрешения или меня, или замкового сотника, но тут сами понимаете. Предупредил, что сзади скоро ещё двое с арестованным подойдут, поехал к донжону.
— Я в лекарскую, там отлежусь, — пробормотала Анабель и захромала в комнатушку на первом этаже южной стены, приспособленную под лазарет. Если она не исцелит себя лекарским колдовством, завтра на задницу просто не сядет. Я — сын графа, человек с седлом знакомый, и то седалище в начале недавней инспекции натёр так, что мама не горюй. А ей с непривычки…
К воротам донжона, встречать нас, спустилась Астрид. Узнать, в чём там дело — нас очень долго не было.
— Ты поздно, — сухим тоном констатировала она. — Я переживала. Думали, летучий отряд степняков пробрался так далеко. Или убийцы Серториев.
— Как будто ты бы плакала, если б это были степняки или убийцы, — произнёс я и прошёл мимо.
— Да, плакала бы! — донеслось в спину, и я почувствовал, что она готова расплакаться. — Другого брата у меня нет, каким бы он ни стал, в кого бы ни превратился!
В душе что-то надломилось. Её стало жаль. А как бы Вика отнеслась к тому, что её брата больше нет, а вместо него расхаживает вселившийся в его тело Некто, похожий на него, говорящий его голосом, но ни разу не он?
А если бы этот хрен в моём обличье ещё бы её и трахал?
Вику! В моём теле! М-мать!..
От последней мысли аж перекосило. Что привело меня в чувство — я на самом деле не такой, как начал про себя думать, инцест для меня — нечто запредельно противное и неприемлемое. Я — нормальный! Просто… Просто МНЕ Астрид не сестра. И я — не Ричи. Я — Рома. Понял это окончательно и бесповоротно.
Но это не значит что я не её брат, и она не любит меня как брата. Я должен остаться для неё тем, кем был Рикардо, хотя бы в первом приближении, как бы ни был влюблён в качестве Лунтика.
…А ещё я должен убедить её, что мне можно доверять. И что не стоит мстить за гибель брата маленькой дурочке Анабель, которая в глобальном масштабе ничего не решает.
И решил ковать, пока горячо. Вернулся, взял её за руку. Потянул к лестнице:
— Пошли.
— Куда?
— Наверх. На смотровую площадку. Только к тебе зайдём, плащ накинем.
Потащил сеньору (она сеньора, замужем же) вначале в её комнату, взять меховой плащ-накидку (ночью на башне ветер прохладный), после чего дальше наверх, на пост прилежно бдящего часового.
— Рикардо, зачем? — не понимала она, когда я подсаживал её под попку — выход наверх заканчивался люком, ступеньки были крутые и отвесные, и никаких перил.
— Свободен. Жди на графском этаже, — бросил отроку стражи.
— Да, с-сеньор! — приложил кулак к груди воин и без прекословий принялся спускаться.
— И что ты хочешь мне такого сказать, что потащил сюда? — снова негативно фыркнула она. Успокоилась немного и вновь вошла в состояние «я стерва, вам всем капец».
— То, что не стоит слышать стенам замка, — усмехнулся я, подходя к одному из зубцов, вглядываясь в даль.
— Не доверяешь стенам родного дома?
— Я никому не доверяю. И только поэтому пока жив, — парировал я.
— Это ТВОЙ замок, — издевалась она. Ну, думала, что издевается. Я пожал плечами, не желая спорить.
— Это — люди. — Повернулся к ней, опираясь на стенку зубца. — Любого человека можно купить. Мои слуги не исключение. Главное понять, чем. А в хороших спецслужбах ребята с фантазией.
— Хорошо. — Она подошла к соседнему проёму между зубцами, тоже выглянула вниз. Тут, на высоте, был лёгкий ветер. С меховым плащом я не угадал, но вообще без ничего было бы зябко. Ей, разумеется. — Я тебя слушаю.
— Наш отец…
— Мой отец! — поправила она.
— Твой отец, — не стал я противиться, — участвовал в заговоре против короля Карлоса Пятого.
— Вот только гадости и глупости говорить не надо! — фыркнула она, готовая психануть и взорваться.
— Астрид, — ровным голосом продолжал я, — ты можешь мне не верить, но именно тебе у меня нет причин врать. К нам приезжал герцог Солана. Через две недели после смерти отца. Две грёбанные недели! Значит он ехал, надеясь застать его. Но не успел. Ты можешь уточнить у слуг, они должны помнить этого хлыща.
— Продолжай, — кивнула Астрид головой, успокаиваясь и одновременно напрягаясь.
— Этот Солана — один из лидеров заговора против короля. Самый главный или нет — не знаю, но один из — точно. Приехав, вместо нашего отца…
— Моего отца.
— …Тяжеловесного Харальда Чёрной Молнии, посылавшего в пешее эротическое прежнего короля, сеньор застал лишь его малолетнего сына, который по-чёрному бухал и ничего толком не мог сказать в ответ на запросы. А именно, не мог подтвердить готовность выступить против нового короля, Карлоса Шестого, в союзе с другими членами заговора. С ним говорил не я, Ричи, но я помню тот разговор, хоть он воспринимался сквозь многодневные винные пары.
Астрид молчала, не затыкала, что уже хорошо.
— Меня оставили в покое. Меня, Ричи — не важно, графа Пуэбло. Но думаю, этот вопрос просто отложили, решили подождать, когда граф Пуэбло оклемается, начнёт принимать графство и вникать в политику. И мне, как новому графу, таки придётся отвечать на неудобные вопросы — обстоятельства обязывают.