Страница 29 из 217
— Сеньоры! Братья! Это ж что получается, его сиятельство нам совсем-совсем другие кузни поставит? В которых не работа, а одно удовольствие?
Мастер очень сильно оживился. Его собраться по ремеслу, как и плотники, и оружейники, оживились тоже.
— Получается так.
— Ты всё понял? — повернулся я к мельнику. — Отец хотел сделать хорошее дело. Поймать высокой башней хороший ветер, чтобы сэкономить на операционных расходах… На содержании. Только он не техник, не кузнец. У него для того, чтобы думать, ты есть. А ты что придумал за это время? Что предложил? Какие идеи по улучшению выдвинул?
Рамон-кузнец бухнулся мне в ноги:
— Вашсиятельсто, не гневись! Всё сделаем! Скуём! Выточим! Только дай нам время! И железо! И время на всё надобно! Пожалуйста, не губи!..
— Рамон, встать! — рявкнул я. Мельник поднялся. — Первый вопрос. У тебя подмастерья вольные?
— Никак нет! Из крестьянских детей все. Местные, — по-военному отчеканил он. Приграничье, чё.
— Подашь Прокопию списки. Прокопий, составишь на всех вольные. Кузнец не может быть рабом! Иначе толку с него — как с козла молока, — а это я для всех сеньоров. Сеньоры, шушукавшиеся сзади во время разговора, резко после моих слов о «вольных» замолчали.
— А ежели плохо начнут работать? — встречно спросил Прокопий.
— Кто будет плохо работать — выгоним, — отрезал я.
— Вольных?
— Ага. И пусть попробуют хоть где-то после этого устроиться, — коварно усмехнулся я. — Это крепостных мы держим и кормим любых, какие есть. А свободных ленивых держать никто не станет. Ни мы, ни другие. Или работай, или вон бог — вон порог. Мир жесток, но не мы его придумали.
— Сильно. — А это подала голос внимательно меня слушающая Астрид. — Ричи, ты прямо в ударе со своими идеями.
— Да нет у меня никаких эдаких идей! — возразил я. — Лентяи нам не нужны. Хорошо работаешь — воля тебе, заказы и почёт. Плохо — до свидания. Или в арендаторы иди, землю паши. Опять же, на себя; будешь лениться — хрен что получишь.
— А как же убыток? От потери хорошего крестьянина? — снова Прокопий.
— Хорошего? — Я усмехнулся. — Дармоеда ты хотел сказать? А зачем мне дармоеда кормить? Зачем над ним старосту ставить? Стражу? Ещё давай к каждому надсмотрщика с бичом поставим. Нет, лентяи — за ворота! С удовольствием вольную дам и кормить не буду! И подыхай на обочине! А кто хочет работать — тоже вольную дам, и работу. И заказы. И почёт. Ещё вопросы?
— Теперь что касается вращения башни, — продолжал я импровизированную лекцию для сеньоров мастеров. — Башня должна вращаться и ловить ветер. Иначе все средства, вложенные в строительство этой… Дурынды, — усмехнулся я, оглядывая высоченный конус папиной мельницы, — можно пустить псу под хвост. Мастер Рамон говорит, что большой вес, слишком велико трение. Уважаемые, вы чего вообще! Вы же кузнецы! Технари! Давайте опыт проведём. — Одним глазом я узрел «припаркованную» в углу двора, у ограды, тачку, а рядом огромный мельничий жернов. Мельница большая, и жернов тут пудов… Десять? Много короче. — Вот выйдете… Пять-шесть добровольцев, — указал на место перед собой. — Есть добровольцы, готовые пострадать за ради мастерства?
— Ну, дык я, вашсиятельство! — первым вышел замковый кузнец.
— И я! — тут же вторил молодой кузнец из посёлка на Светлой.
Следом вперёд шагнуло ещё несколько человек, и я вскинул руку:
— Pescha
Мастера, чуя подвох, но понимая, что назад нельзя, поплевали на руки и реально впряглись в жернов. Сдвинули его сантиметров на десять. После чего поставили на попа и покатили.
— Стоп! Эксперимент окончен! Бросаем!
Жернов упал на верхнюю плоскость, рабочей рифлёной поверхностью вверх. Нас тем временем обступило всё общество, и больше всех меня радовали изумлённые глаза Астрид. Поверила в своего братишку? Что с таким мной не пропадём? Или я ей как Рома начал нравиться?
— А теперь поясните, что вы сделали, уважаемые? Я же сказал тащить! По земле! А вы?
— Дык, вашсиятельсто, катить-то легче, катить-колотить! — Это молодой кузнец со Светлой.
— Как зовут тебя, мастер?
— Дык, Дорофеем.
— Вольный?
— Самовыкупившийся.
— Уважаю! — искренне похвалил я. Ибо человек смог, будучи крепостным, «подняться» своим трудом и мастерством и заработать средства на выкуп себя и семьи. — И всё же, сеньоры, техзадание было такое. ПЕРЕТАЩИТЬ жернов! Почему вы его покатили?
— Дык, тяжело это, Ричи, — позволил себе фамильярность и развёл руками наш замковый кузнец.
— Мастер Рамон! Мастер Рамон, твою мать! Ты где?
— Да здесь я! Здесь, вашсиятельство!.. — вышел из-за спин коллег наш горе-мельник. Зря я его третирую, не такой он уж и горе, просто безынициативный. Делал ровно то, что требовал отец. А отец отнюдь не кузнецом был в прошлой жизни, сразу видно по запустению в его детище.
— Ты понял?
— Так точно, понял, вашсиятельство! — по-военному вытянулся он в струнку.
— Что ты понял?
Замялся. Вокруг раздались смешки.
— Ты, дурья башка, башню ворочаешь так, как я им изначально сказал — тащишь всем весом, всей массой, по стапелям. И весь этот вес, скользя, давит на стапеля и сопротивляется. Всей поверхностью контактирования со стапелем сопротивляется! А если б ты был умный, ты бы КАТИЛ башню. По направляющим. По тем же стапелям, только сделанным как желобок. На колёсиках.
— Это как же жь…
— Ей, добры молодцы! Тележное колесо сюда! — снова скомандовал я, на сей раз обслуживающей мельницу детворе. — Быстро! Или жернов поменьше. Есть жернов поменьше?
— Как не быть? — так же довольно, словно заправский взрослый, ухмыльнулся тот же парнишка.
— Катите.
Через пару минут троица пацанят прикатила жернов всего в шаг диаметром, меньше полуметра. Ну, такой пуда два-три весит, не более. Я в одиночку поставил его на попа.