Страница 182 из 217
Глава 17. Горизонты аферизма
— Нет, сеньоры! Это последнее слово, и разговор закончен!
Представители посланной ко мне делегации сидели с кислыми минами. На сей раз не только члены гильдии зерноторговцев, но и другие уважаемые гильдии города. А ещё они были злы. Очень злы! И не могли растерзать объект злости только потому, что вокруг было полно его (то есть моих) солдат.
— Вы пожалеете об этом решении, сеньор Пуэбло! — не выдержал и скривился представитель местных судовладельцев и судостроителей. Толстый мордатый чувак с пузом, что в рыцарский век не есть гут. — Очень пожалеете!
Аж побледнел от испуга. Ага, щас. В штаны наложил.
— Это угроза? — умиротворённо, как кот перед охотой на мышь сощурил я глаза. Сеньор заменжевал, «потерялся», принялся переглядываться со своими, которые подписываться под его словами не спешили и красноречиво отворачивались.
— Констатация. — Несмотря на тучность сеньор оказался не из робкого десятка и таки взял себя в руки. И, видимо, за ним не числилось того, что стояло за ныне покойным уже Лопесом, которого вздёрнули вчера ко всем чертям, чтобы лишнего не наговорил. Но тоже из породы хозяев жизни, а я не сильно таких люблю ещё по прежнему миру.
— Сеньор граф, поймите, — попытался смягчить ситуацию купец из первой гильдии, долговязый дедуля в смешных панталончиках и беретике, — мы не против блокады города. Согласен, среди черни может скрываться множество пособников тер-ро-ристов. — О, а сложное слово местные почти что выучили! Зря мне твердили, что педагог из меня никудышний: когда надо — весьма и весьма кудышний! — Но некоторые представители города… — продолжил он, — совершенно точно не имеют к этому отношения. И тем более их жёны и дети. Вы можете разрешить выезд СЕМЕЙ уважаемых граждан города. Просто по какой-то причине не хотите. И нам не нравится эта причина.
— И что же за причина? — снова умиротворённо сощурился я.
— Ваше природное упрямство, наследственное, — а это слово взял сам его превосходительство сеньор Вальдес, глава зерноторговцев, моих будущих партнёров. — Ещё ваш прадед им прославился. А дед и отец достойно держали марку. А ещё юношеское желание «показать им всем». Сеньор Пуэбло, мы понимаем это возрасное стремление, и даже не просим ничего экстраординарного. Всего лишь выезд членам семей отдельных представителей города. Мы сами останемся здесь, вашими заложниками, как вы и хотите.
— Сеньор Вальдес, — картинно вздохнул я, — вы — хреновые заложники. Вы — мужчины, а мужчины потерпят неудобства. А вот когда каждого из вас дома будет отчаянно пилить вторая половина, лишённая права свалить из этой чёртовой дыры на пастораль, или наоборот, уехать в более цивилизованные места — вот тогда вы трижды задумаетесь, а может оно того не стоит это глупое желание поставить мальчишку Пуэбло на место? Может всё-таки собраться всем городом и отдать ему эту сволочь Варга, а я сомневаюсь, что вы не понимаете, что он причастен к нападениям.
Шушукание. Революционной моя мысль не была. В маленьком городе все обо всех всё знают. А кто не знал про бургомистра — тот догадывался. Революционно то, что я произнёс это вслух, так не принято.
— У вас, конечно, есть доказательства причастности бургомистра? — снова скривился дедушка в панталонах.
— Я предоставляю право собрать оные доказательства вам, сеньоры. — На сей раз я улыбнулся мило. — Уважаемые, для понимания. Мне всё равно на ваши связи друг с другом: кто на чьей дочери и сестре женат, кто кому какое дал приданное, у кого какие связи в Овьедо, Альмерии или Картагене. Мне плевать на вашу «крышу» в столице и при дворе, я не собираюсь копаться настолько глубоко и вести ниточки к кураторам сеньоров бандитов на самый верх. — Ткнул пальцем в потолок. — Просто дайте мне руководителей местного уровня, отвечавших за прибытие грузов, погрузку и сбыт, и дайте связи с непосредственными исполнителями в моих владениях. Кто это делал, какие отряды, кто был связным и какие из моих баронов причастны. Обещаю, я напою кровью этих людей своих парней и уйду с чувством выполненного долга. Не буду ковыряться в вашем исподнем белье, это некрасиво. Хотя там наверняка много чего скопилось. Дайте мне ровно то, что я хочу, и город будет открыт! Ни больше, но и не меньше!
— Сеньор Пуэбло!.. — снова начал бузить мордатый жирдяй, но я вскинул руку.
— Всё! Разговор окончен. Город закрыт до тех пор, пока вы не поймёте, что я муж, а не мальчик, и не сдадите мне меченых камрадов. Против вас я ничего не имею. Всего хорошего.
Когда сеньоры свалили, я ещё долго ходил по дому злым. Наконец решил прошвырнуться, заодно проверить, как там дела с пленными при облаве.
— Олаф, поехали. В дороге поговорим. Бери товарищей, — бросил я, идя переодеваться.
Разговора с Олафом до сих пор не получилось. Просто меня постоянно дёргали, по самым разным вопросам. В итоге мужики проскакали со мной весь день, но, в общем, они не жаловались.
Пакгауз в порту ещё работал — не всех из него отфильтровали. В двух соседних пакгаузах, частично чем-то заполненных, заседало сразу четыре «тройки».
— А всего их создано семь, — объяснил представитель магистрата, обслуживающий сие судебное новообразование.
— Как разбойнички, колятся? — усмехнулся я.
— Кто как, — смутился он. — Кто-то сразу в галерники идёт. Кто-то отпирается, хотя на роже написано, что душегуб. Кого-то отпустили — не при чём, под облаву за компанию попал.
— Список таких есть?
— А то! — гордо вскинулся служака.