Страница 133 из 217
— Рикардо, сынок, это хорошее решение! — пронзил глазами Алькатрас.
— Хлодвиг, скажи, — обратился я не к дедушкам, а к хозяину, картинно отпив большой глоток не то, что превосходного, но хорошего вина, — ты ж понимаешь, что не факт, что у нас получится кого-то пограбить. Зачем тебе это? Зачем в попутчики навязываешься?
— Если не получится — вернусь домой. — Барон фаталистически пожал плечами. — Но если получится…
— А если не получится, то мы ещё и огребём от ополчения! — поддел Ковильяна.
— А и чёрт с ним, — махнул хозяин рукой. — Это наша доля солдатская, воевать и умирать.
— Вернёшься без прибыли, без людей, с похоронками… — продолжал давить дедушка. — Хорошо если на коне, а не на щите…
— Я готов рискнуть, — ответил ему хозяин замка, глядя кристально чистыми глазами. Ковильяна смутился.
— Рикардо? — А это Алькатрас мне.
— Рикардо, Доминик, сеньоры, — оглядел я всех баронов, — теперь моя версия. Сухо и без эмоций, как договорились. А чтобы вы понимали мои мотивы, я вам расскажу… Нет, не притчу. Быль, реальную историю.
Заинтриговал. Бароны подобрались.
— В далёкой-далёкой земле жил когда-то величайший мудрец. Он написал книгу, в которой собрал все премудрости военного дела, книгу о науке побеждать. И тот, кто внимательно читает её и делает правильные выводы, не может не победить. Это сложно, понять, что написал мудрец, сложно сделать именно ПРАВИЛЬНЫЕ выводы, правильную оценку поступкам, но я всё же буду пытаться. Так вот, одна из его мудростей гласит, что войско, пришедшее на войну и только потом пытающееся победить — уже проиграло. Победит же то войско, которое вначале обеспечило себе победу подготовкой, а только затем вышло на войну сражаться, закрепив факт своей победы.
— Это кто ж такой мудрый? — усмехнулся в усы Алькатрас.
— Его звали Сунь Цзы. Он из далёкого Китая, и я даже примерно не знаю, где это СЕЙЧАС.
Намёк на древность, «до Основания». Бароны поняли. Прониклись, вжав головы в плечи.
— То, что вы предлагаете — первый путь, — продолжил я. — Мы выдвигаем войско на границу на север. Войско гоняет разбойников, то есть вначале выходит, и лишь затем пытается победить. Все понимают, как только оно уйдёт оттуда — тати вернутся, то есть ни о какой победе не может даже речи идти, это именно что латание дыр и имитация деятельности. Потому, что войско там хоть и стоит, и тати ушли, но их СТРУКТУРА, их организация — останется неразгромленной.
Что такое тати? Это вторые-третьи-четвёртые сыновья благородных. Что, у нас, сеньоры, их станет их меньше через год? — Дедушки отвернули головы, поджав губы. — Через два года? Десять? Их вообще хоть когда-то станет меньше?
Тишина.
— Не станет. Мы побьём одно мясо, если хоть кого-то побьём — и они тут же наберут другое. А значит это решение — поражение. Мы будем тратить силы и ресурсы графства впустую, проблему не решив. Если только не казним нахрен тамошних владетелей, а они стопудово с организаторами бандитов повязаны.
Вот только того, кого поставим туда вместо прежних баронов? Сколько эти новые продержатся? Когда их тоже одолеет соблазн лёгких денег? Пуэбло бедно. Соседние бароны в Бетисе куда богаче. Тот же мой зять — при сравнительно равном размере владения, держит всего три десятка воинов. И мобилизация — раз в несколько лет, смотры не считаем. Наши бароны держат по сотне, и на границу дежурить выдвигаются раз в два года, не считая почти ежегодной мобилизации во время набегов. Откуда баронам брать деньги? Искушение слишком сильно.
А потому я даже не хочу винить их. Они лишь дети своей эпохи, и поступают как лучше для их семьи и их людей.
А потому единственный способ побороть гадину это не держать на севере войска. И не мочить татей по лесам поодиночке. А ударить по всей системе целиком, уничтожив именно ОРГАНИЗАЦИЮ.
Откуда организация берёт финансирование? То есть то, ради чего весь разбойный бизнес и организован? Кто всем им даёт деньги, от простых агентов-информаторов до главарей организации, принимающих решения?
Правильно, купцы, производящие конечную реализацию награбленного. Они не самое главное звено, но самое важное, ибо без них во всём бизнесе нет смысла. И по ним при всём легче всего ударить. Так что нет, сеньоры, если мы хотим выиграть войну, а я хочу её выиграть, мы обязаны ударить по несвятой святой! Дело не в грабеже — он вторичен, я даже от графской доли готов отказаться; всем поровну по количеству сотен. И дело не в испорченных отношениях — поверьте, если я реально найду тех, кто барыжит награбленным на моей земле, будет плевать, как сильно они меня ненавидят. Пусть ненавидят! Зато их потомки на сто лет вперёд будут знать, что с графами Пуэбло связываться не стоит. Пусть потоки награбленного идут к ним из Мериды, из Алькантары или Авиллы — плевать, но только не из Пуэбло! Вот моя цель, и я готов рискнуть, ибо как и Хлодвиг, понимаю, что может не получиться, и тогда потеряю всё.
— Ричи, ты не Хлодвиг. Ты потеряешь СОВСЕМ ВСЁ! — сделал большие глаза Алькатрас.
— Дядька Доминик, повторюсь, я готов рискнуть, — уверенно сверкнул я глазами. — Потому, что если не решу эту проблему — в остальных просто не будет смысла. Я — начинающий граф без авторитета. Если покажу, что меня можно нагибать, что я — мальчик, принимающий неправильные неоптимальные решения, которого можно обвести вокруг пальца — будет хуже. А так я или цезарь, или ничто — третьего не дано.
— М-да-а-а-а!.. — потянул Ковильяна. — Слова далеко не мальчика. Когда ж ты повзрослел, Ричи?
Мерида тяжело вздохнул. Ему последовал и Ворон.
— Сеньоры, у меня, конечно, пятеро дочерей на выданье… Но я тоже думаю, что стоит рискнуть, — произнёс последний.
— Дурень, если тебя убьют — они останутся сиротами! Пять сирот без приданного! — закричал на него Рикардо Ковильяна.
— Такова наша воинская доля, — улыбнулся Ворон в ответ.