О бедном монахе замолвите слово

«Нет времени. Взгляни на артефакт: видишь эти трещины? Эти Цзюнь, чьи предки явно были краснозадыми павианами, повредили горшок. Скорее всего, это след от удара каким-то низкоуровневым духовным оружием, и теперь хранилище разрушается. Видимо, так его и обнаружили: нашли какую-то железяку, и испытали ее, на том, что под руку подвернулось. Его создатель был умелым мастером, поэтому его изделие выдержало удар, все еще собирает Ци и сдерживает разлом от развертывания или рассеивания, но поверь этому старику: это ненадолго. Поэтому, не стоит терять время. Возможно, если упустить этот шанс, поблизости найдется еще кто-то, кто сможет опознать, что именно попало к тебе в руки. Или горшок просто развалится, и разлом будет открыт где-нибудь посреди городской площади. Тогда это будет уже не твой шанс и не твоя удача, а чья-то еще!».

— Так может…

«Определенно, так не может».

— Но, ведь…

«Закрой пасть и слушай инструкции этого старика. Ты используешь разлом вечером. Времени у тебя будет не много: у этого старика есть основания полагать, что проход продержится недолго, так что, не теряй там времени».

Я пытался протестовать, но старик нашел все мои доводы жалкими, а возражения — несвоевременными, после велел мне захлопнуть зубальник и внимательно слушать. Поэтому мне пришлось захлопнуть и слушать. Посекундную инструкцию, что и как делать для активации разлома, что делать во время, что после, и что делать, чтобы не остаться там навсегда — разумеется, если все пройдет хорошо. Отдельно предупредил, что метлу придется оставить в номере: из-за некоторых особенностей артефакта при попытке протащить такую штуку в разлом велика вероятность, что разлом схлопнется. Возможно, вместе со мной. И зачем, спрашивается, — пошутил старик, — мне два бестолковых ученика? Лучше, дескать, один целый обормот, чем набор из лысого половинчика и жопы с ногами. Там еще было море шуток про «одна нога здесь, другая там» и так далее, я не стал это слушать.

Пришлось предупредить персонал гостиницы, чтобы меня не беспокоили ночью.

Ванкси, заподозрившую неладное, пришлось выпроваживать из комнаты дважды. Я, правда, был тронут ее заботой, и, безусловно, не буду несправедлив к ней, если мне улыбнется удача. Но было бы ошибкой тащить ее с собой неизвестно куда, или даже позволять присутствовать при активации разлома — ведь если не знаешь о чем-то, то и тревог на сердце меньше. Но время тревожиться вскоре прошло: настала пора использовать горшок по назначению!

Я измазал горловину горшка своей кровью, наполнив каждую каплю своей Ци — дед сказал, что это для обретения чувства разлома. То есть, даже заблудившись на другой стороне, я смогу определить, в какую сторону возвращаться. Также сказал следить за ощущениями: когда разлом соберется закрываться, то у меня в груди появится некое тянущее чувство, похожее на ощущения от утраты чего-то очень ценного. Ну, вроде как, если кошелек на рынке помогли посеять, а ты это заметил, только когда зашел к старухе Цао Шэнь за лесными травами, которые некогда собирать самому, выбрал необходимое, сбил цену ниже нижнего и в мыслях уже потратил разницу на вино и баб.

Да, как говорится, и у старого мастера в погребе рядом с мешком мудрости стоят две бочки глупости… Ладно, не будем о грустном.

«Время пришло. Полезай в горшок».

Ну, да. Звучало напутствие так себе. Но я усилием воли изгнал неуместные ассоциации прочь из разума, и, укрепившись духом, сделал, как велено: а именно осторожно просунул в горшок сначала ладонь, а потом постепенно и всю руку до плеча, и ничего там не нащупал.

— Старик, и правда, я не чувствую дна!

«Каждый раз, когда ты открываешь рот, я вижу, как ты не чувствуешь очередного дна! Не трать время!».

Я, должно быть, выглядел крайне нелепо, с изляпанным кровью горшком, наличествующим у меня вместо правой руки, но восхититься сюрреалистичностью получившейся картины не успел: потерявший терпение старец опалил мой задумчивый зад молнией из метлы, и в неожиданно раздвинувшуюся горловину горшка просунулась еще и моя голова с шеей и плечом. Я некоторое время осознавал свое наличие одновременно в двух местах, но еще одна молния, сильнее прежней, придала необходимое ускорение и мотивацию этому юному мастеру, и внутрь пролезло все остальное. Собравшись в одно целое, я обнаружил себя стоящим на четырех костях и уткнувшимся лицом в толстенный стебель бамбука.

В корме припекало, и я помянул нехорошими словами учителя. Он, конечно, желал мне добра, но козлом при этом быть не переставал.

Я осторожно принял вертикальное положение и осмотрелся: вокруг царил зеленый сумрак бамбукового леса. Ноги утопали в желтоватой траве, сквозь закрытое листвой небо с трудом пробивались лучи солнца. Откуда-то прилетевший ветерок принес с собой, кроме ароматов леса, еще и настоящую мелодию: стебли бамбука, вальяжно покачиваясь, сталкивались между собой, шелестели листьями, скрипели, пощелкивали и потрескивали. Этот младший Дао, хоть и оказывался порой черств сердцем и паскуден характером, но музыку природы всегда любил, и, порой, приходил в лес за Синнанем просто так, не за травами. Отдохнуть от культивации, от секты, от города, от людей. От всего. И, поэтому, мне, безусловно, тут сразу понравилось. Я бы хотел остаться тут подольше: мне нравился этот удивительно чистый воздух, насыщенный ароматами трав и цветов, эта безмятежная песня ветра и бамбукового леса, это ощущение бесконечно плотной Ци Неба и Земли, этот кровожадный рык вдали…

Так.