Страница 44 из 126
Вопрос, надо полагать, был риторическим, потому что положительный ответ, видимо, подразумевался и без того, а дядька с источающей безжалостные ароматы чашей не нашел слов благодарности, зато закивал так, что стоило опасаться за целостность его шейных позвонков.
— Прошу, почтенный учитель, дайте мне совет! — мужик, окончательно уверивший в собственную счастливую звезду, молниеносно приблизился к старому Лу, и протянул ему чашу. Почтенный Лу Куан, видимо, умилившись такому рвению собрата-алхимика, смахнул предательские слезинки, выкатившиеся из его стариковских глаз, и элегантно заткнул нос платком, извлеченным из рукава.
— Но, пожалуй, пора уже и попробовать этот великолепный концентрированный эликсир Очищения? — и с этими словами старец, не обращая внимание на предостерегающие возгласы осторожных братьев Лей, попытался таки отведать, подцепив кончиком ложки, извлеченной из все того же бездонного рукава, одну из ложноножек с края чаши.
Безуспешно — гадкое нечто успело подсохнуть и слегка заветриться, и расставаться с одной из конечностей отказывалось напрочь.
— Хм, — поскребся в чаше ложкой старик. — И как же его доставать?
— Тебе лучше выбросить эту дрянь вместе с чашей! — посоветовал ему один из слаборазличимых между собой братьев Лей. — Да и печь, скорее всего, тоже придется выкинуть следом.
Но старый храбрец Лу Куан, по-видимому, очень любивший менять свое сознание, благому совету не внял. Он перевернул чашу кверху дном, и потряс, и ничего не добыл, и несколько расстроился (может быть, от того, что руку с платком от носа пришлось убрать), но духом не пал, и вопросительно воззрился на автора сего алхимического шедевра.
— Ээээ… — замялся мужик, но тут же нашелся. — Это же концентрированный эликсир! Его можно, эээээ, развести… Вином?
Алкоголь, в том числе крепкий — как же его может не быть в лаборатории каждого алхимика?
Юнец с забористыми печеньками не замедлил продемонстрировать крайнюю степень своего почтения к новому наставнику, и метнулся к столу с алхимическим реагентами.
— Вот, возьмите этот крепкий маотай, наставник Лу! — с глубочайшим поклоном поднес он бутыль из темного стекла старику, но тот потуг парнишки не оценил: его влекли липкие и зловонные тайны алхимии, что посмели скрывать свои секреты от просвещенного ока почтенного алхимика. Точным и многократно отработанным движением старик выдернул пробку из пузыря, и, не медля, от души набулькал в чашу.
Понаблюдал за знакомством могучего маотая и благоуханным
Выпил, под задорный треск зубной эмали и выражение священного ужаса на лицах присутствующих.
Нет, как может этот недостойный младший Дао не признаться в своем восхищении нечеловеческой силой духа старого Лу Куана? Крепость воли, вечная жажда познания — вот то, что движет истинным мастером, не дает остановиться в бесконечном пути по дороге знаний, не позволяет закостенеть в беззаботности достигнутого!
Кто может превзойти этого мастера в путешествии по бескрайнему морю алхимии?
Свет знания в глазах и огонь в сердце — кто сможет сравниться с этим праведным мастером Лу Куаном?
Нет, я бы, безусловно, так не смог. Да что уж там, даже от десятой части того, что съел или выпил за сегодняшние состязания почтеннейший Лу Куан, у этого Дао Ли уже бы треснул поддон.
Бескрайнее богатство вкуса, безбрежное море ароматов смешались во рту старого мастера Лу, даря буйство эмоций и радость осознания новых путей, способов и методов алхимии. Множество загадочных и сложных выражений промелькнуло на его морщинистом лице, а глаза, прежде узкие и слегка сонные, приняли идеально круглую форму и непреклонно ползли на лоб, огонь познания горел в них. Старец выдохнул, не разжимая зубов, всхрапнул, словно норовистая лошадь, схватился за горло, и, не находя слов для того, чтобы выразить обуревающие его восторг и счастье, поспешил излить свои чувства в буйном танце, символизирующем рождение чего-то нового, чего-то уникального. Он притопывал, подпрыгивал, дважды обернулся вокруг своей оси, исполняя, должно быть, тот самый, воспетый в сказаниях и былинах Победный Танец Алхимика.
И три его новых ученика, переглянувшись, поспешили выразить уважение счастью Учителя, совершившего новое открытие. Сначала несмело, а потом все громче, они принялись хлопать в ладоши в такт каждому движению счастливого старого мастера.
Но мастер не оценил их стараний: с глазами, полными огня и свирепым выражением лица, он показывал себе на рот и горло, однако, несчастные неучи не знали песен, которые полагалось бы петь в таких случаях, чем, несомненно, разозлили почтенного наставника Лу. Разгневанно затопав ногами и не говоря ни слова, он развернулся и почти бегом поспешил покинуть поле состязаний.
— Мастер! Мастер! Почтенный Лу! — бросился было вослед уходящему старцу экзаменуемый мужичок, но был остановлен повелительным взмахом руки с зажатой в ней алхимической чашей. Хотя, может быть, это наставник Лу Куан просто пытался ее выбросить, неудачно вляпавшись в липкий эликсир.
В пользу второго варианта говорило то, что попыток отделаться от чаши старик не оставлял до тех пор, пока не скрылся из виду.
— Да, давненько я такого не видел, — глубокомысленно заметил один из братьев Лей, со сложным выражением на лице наблюдавший за буйством эмоций почтенного Лу.
— Ты, несомненно, не прошел испытание! — добавил второй брат. — Но ты не должен винить ни нас, ни старого Лу.
Он помолчал, и немного понаблюдал за кислым выражением на лице пахучего экспериментатора.
— Впрочем, не вини и свою удачу, — произнес первый брат. — Ты не хотел бы поработать с нами, братьями Лей? Человек, отравивший эликсиром самого Лу Куана, по прозвищу «Железный Живот», определенно пригодится нам, братьям Лей! Поторопись, и прими наше предложение!
Надо ли говорить, что предложение братьев было с восторгом принято?