Страница 70 из 83
<p>
Останки Заргула уже были доставлены в далекий от обитаемых континентов Азрог, но все знали, что дух императора еще не набрался сил полностью, чтобы возродиться в телесном обличье. Хейларг прибыл в лагерь совсем недавно с вестью о предстоящем военном совете поборников Заргула. Император обещал принять участие в собрании, это не сулило его преданным слугам, потерпевшим неудачу, ничего хорошего. Практически весь состав магов, окружавших Варзхела, остался в лагере, некромант Джаяр же отправился в Азарельд доставить останки императора к алтарю, а также перенести раненого северянина Вагарна и умертвленного Шальерна. Хейларг уже намеревался расчистить ратушу в центре лагеря для совета, но его прервал портал, внезапно открывшийся посреди поляны. Оттуда вышел Джаяр, его бинты за время пути успели запылиться и немного измазаться в саже. За ним вышел чернобородый Вагарн, такой же неряшливый, но вполне здоровый на вид. Человека же, пришедшего вместе с ними, узнать было крайне затруднительно, но это был Шальерн. Его кожа была и до этого светлой, как и подобает людям северных кровей, но сейчас он был совсем белым, точно известь. Кожа на его лице трескалась и шелушилась, темные вены просачивались наружу, словно в них текла противоестественная человеческому организму слизь. Глаза же его светились алым светом Азроговой бездны. Вместо руки его был железный протез в виде имплантированной в предплечье секиры. В районе пояса, где Глоддрик разрубил его тело пополам, виднелись металлические скобы, грубо сшившие две половины могучего тела. Голова Шальерна была выбрита наголо, но вместо лысины на солнце сверкала стальная пластина, скрывающая место, которое было еще день назад расколото топором. Шальерн не произнес ни слова, на лице его не дрогнул ни единый мускул, казалось, из него ушло все живое, отчасти оно так и было, лишь взгляд его вяло перемещался из стороны в сторону, но во взгляде не крылась осмысленность, он лишь механически обозревал окружающую местность. Хейларг догадался, что произошло с северянином – Джаяр поднял его из мертвых своим искусством, ибо выжить после подобных ранений не смог бы никто. Теперь душе северянина приходилось задерживаться в теле, которое уже не могло быть полноценным человеком, лишь исполняло приказы некроманта. Постепенно через портал ровным строем входили вооруженные люди. Эти, в отличие от недоделанных чародеев Заргула, были лишены посохов, ограничиваясь простецкими латами, точнее, щитками из дерева, кожи и стальных пластин и некачественным оружием вроде копий с прогнившими древками, мечей с топорами, секирами, гарпунами или серпами, которых коснулась ржавчина. Затем ввалились равшары из племени Берсерков, на плечах которых была выжжена каленым железом эмблема империи Азрога. Равшары несли не костяные, как чаще всего было принято в их племени, а отменного качества орудия, выкованные в кипящем пламени катакомб Азарельда. Замыкал нестройную колонну равшаров воин самого причудливого и устрашающего вида даже для его воинственной расы. Его кожа была бледного бежевого цвета в отличие от бурой пигментации остальных равшаров. Покрывали же все его тело рисунки из темно-синих чернил, линии избороздили лицо, руки, даже на щиколотках виднелся рисунок. Чем-то напоминало ритуальные письмена хаглорианцев, но если те их наносили для лучшего протекания энергии через магические чакры, то у равшаров такие татуировки считались высшей честью для самых бесстрашных воинов, что в буквальном смысле посвятили свои жизни цели умереть в славном бою. Некоторые из рог на его голове были обломаны. Носил же равшар в противовес полуголым собратьям широкие черные штаны, перевязанные в голенях, и рубаху того же цвета. Звали его Стакуга Убийца Магов. Красные глаза его светились Азроговым огнем. Чем-то этот равшар походил на Глоддрика – снискал не меньшую славу за свое бесстрашие и мастерство, а также безжалостность к врагу. Вот только если Глоддрик Харлауд черпал силы в страсти от накала сражения, Стакуга черпал свою силу в ненависти и злобе. Этот равшар умел фокусировать ее и направлять на противника, превращая в собственную силу агрессию, не теряя концентрации. Он даже войдя в лагерь исходил гневом, периодически скаля острые зубы. За спиной у равшара был прикреплен необычный двусторонний меч – широкая буковая рукоять, обтянутая грубой веревкой, соединяла два искривленных клинка. Один новобранец из проходящих мимо людей ненароком задел его плечо кончиком копья. Стакуга и ухом не повел, в ту же секунду он одним движением крутанулся, на лету выхватил меч и, раскрутив его над головой, разрубил неудачливому солдату шею с хирургической точностью. Равшары не сказали ни слова, даже не повели ухом, хотя обычно они гордились и ликовали, стоило их сородичам хоть как-то запугать людей или кого еще. Слишком боялись они этого воина, чтобы восхвалять его неоправданную жестокость.</p>
<p>
- Стакуга, не напасешься новобранцев с тобой, быть может, стоит умерить свой пыл? – сказал Хейларг, встречая вновь прибывших.</p>
<p>
Равшар ничего не ответил, лишь смерил Хейларга убийственным поначалу взглядом, но глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и пошел дальше. Среди клирийцев, пришедших с людьми, был довольно приметный тип. Волосы его были собраны в мелкие хвосты и зачесаны назад, лицо скрыто полумаской из черного сукна, а облачен этот человек был в черную куртку со множеством карманов и перевязей, среди которых попадались метательные ножи самых разных величин, метательные звездочки, за спиной же его болтались парные мачете. Глаза клирийца, лишенные ресниц и бровей, выступали вперед и имели явно нездоровый вид, на них сильно проступали налитые кровью сосуды, постоянно лопавшиеся. Носил этот человек имя, точнее, прозвище, которое заставляло дрожать от ужаса всех, кто слышал хоть что-то о клирийской Гильдии Ассасинов. Звали его Скорпион. Все оружие, которым он пользовался, было отравлено самыми смертельными ядами амфибий, змей, скорпионов. По распространенному мнению, он, чтобы обрести невосприимчивость к ядам, всячески отравлял сам себя, что и привело его к столь нездоровому облику. Все были в сборе и собрание можно было начинать. Рядовые воины, люди вкупе с равшарами, оставались на почтительном расстоянии в своих палатках и других строениях, лишь несколько равшаров занесли в центральную ратушу здоровенный котел с охапкой дров. В этом здании собрались все маги, Вагарн с Шальерном, обратившимся в умертвие, Скорпион и Стакуга.</p>
<p>
- Выметайтесь вон, - сказал Варзхел прислужникам сразу после того, как они установили котел в центре помещения.</p>
<p>
Дверь захлопнулась сама собой чьим-то заклинанием, успев прищемить палец равшару, что уходил слишком медленно. Хейларг направил красные костлявые пальцы на поленья и мысленно обратился к духам, повелевающим этой стихией. Не прошло и секунды как пламя охватило толстые бревна. Скрол Ядовитый, который, как ни странно, выжил после травмы, нанесенной Йоши-Року, высыпал горсть золотистого порошка и слил переливающуюся зеленым мутную бурду из склянки в котел. Принялся помешивать это своим змеевидным посохом, точнее, тростью, ручка которой была вырезана в виде головы кобры с раскрытым капюшоном. Испарения взбеленились, закружились в вихре и из сгущавшихся клубов пара над варевом в котле сформировалось красное облако. Из этого багрового облака выглядывало лицо сущего демона, так хорошо знакомое всем присутствующим. Все преклонили колени, даже Варзхел, которому ввиду старых боевых ран сделать это было непросто. Алые глаза дымчатого лица Заргула выражали алчность, цинизм и насмешку над открывшимся его зрелищем. Он словно недоумевал, каким образом этим существам выпала честь служить ему и его великому замыслу.</p>