Страница 81 из 100
вынесет им приговор в меру их прегрешений. Вы не имеете права
препятствовать этому.
— Вероятнее всего не имею, но лишь по вашим законам.
— Я молю вас одуматься. Я знаю кто вы и сколько блага принесли в эти земли. Я
с уважением отношусь к последователям иных Богов, если их учения не
противоречат нашим. Нам ни к чему быть врагами.
— Тогда отступитесь. Я знаю к чему приведет моё бездействие. Смерти будут
лишь множиться, а в конце только крики и пламя, пожирающее лица. Этого
можно избежать. Просто отойдите в сторону.
— Я всю свою жизнь простоял в стороне, наблюдая за страданиями невинных и
беззаботной жизнью грешных. Нет, несмотря ни на что, я не оставлю этот путь.
— Это ваш выбор.
***
Стоило последним словам сорваться с моего языка, как вся энергия веры, что
дремала в этих стенах пришла в движение и буквально вытолкнула моих Духов
прочь из этого места, создав при этом мощнейший заслон, что не давал им
вернуться обратно. Однако я уже был готов к подобному повороту событий, а
потому не растерялся и ринулся в бой.
Огромная Септа могла вместить в себя тысячи прихожан, и все они сейчас
ринулись на меня, норовя буквально похоронить моё тело под этим людским
валом. Однако я давно уже вышел за рамки возможностей обычного человека. А
потому, хоть и с изрядным трудом, начал буквально пробивать себе путь сквозь
это людское море. Я старался действовать аккуратно, дабы не плодить
бессмысленных смертей, а потому ограничивался тумаками и болезненными, но
не смертельными ударами. Однако мои враги подобными глупостями не
страдали, и без каких либо терзаний рубили и резали моё тело, которое, без
поддержки Духов Жизи и Здравия, стремительно начало обрастать ранами. Не
долго думая я перекинулся в промежуточную форму оборотня, наращивая
хитиновый панцирь и значительно прибавляя в силе, однако даже это не смогло
230/283
окончательно избавить меня от ранений. Клевцы и молоты были не редкостью в
руках последователей Семерых, а потому даже прочный хитин не был
абсолютной защитой. Я продолжал получать раны, и с каждой новой зарубкой на
моей броне росло моё раздражение, которое под влиянием Зверя превращалось
в ненависть, а та, в свою очередь, раздувала ярость.
Точка невозврата была пройдена внезапно. Просто в один момент какой-то
юнец, которому на вид не стукнуло и семнадцати, неудачно подставился. И мой
удар, что должен был быть простой оплеухой, задел его шею, из которой, спустя
мгновение, полилась горячая кровь. Увидев смерть одного из своих толпа
обезумела и навалилась на меня с удвоенным рвением. Они буквально шли по
головам своих товарищей и прыгали на меня сверху норовя сбить с ног и
затоптать. И данная затея увенчалась успехом. Я был погребен под грудой тел, вокруг разлился терпкий запах свежей крови, а ярость во мне достигла своего
пика. Я больше не мог и не хотел сдерживаться, а потому, как и тогда, просто
отдался на волю бушующего во мне урагана эмоций, и мир застлала кровавая
пелена.
***
Сотни мужчин собрались в Септе Бейлора, их враг пришёл и они дали ему отпор.
Доблестные мужи, не жалея себя усмирили чудовище… так они думали до тех
пор, пока гора их тел не разлетелась во все стороны, и из неё не показалась
ужасающая нечисть, словно явившаяся сюда из самого Пекла.
Антрацитово-черная тварь, с багряными хлыстообразными усами, что по
толщине могли сравнятся с корабельным канатом, и чуть более светлого
оттенка брюхом. Оно смотрело на мир темными как ночь глазами, а с её жвал на
пол септы медленно стекали увесистые капли яда, что с шипением встречали
каменный пол. Даже опираясь на половину своего змееподобного тела монстр
возвышался над всеми собравшимися на добрые семь метров, а каждая из его
многочисленных лап напоминала полуторный клинок, что со скрежетом
впивался в святую землю, будто заявляя на неё свои права.
На мгновение воцарилось абсолютное молчание, а потом:
— Скри-скра-скрр!!! — проскрежетала тварь, что мгновение назад была
человеком, словно издав боевой клич, и ринулась в бой.
Люди пытались её остановить, но их хрупкие тела не могли тягаться с
созданной в бесконечной борьбе за выживание машиной для убийства. Мощные
жвала разрубали облаченных в рясы или же хлипкие доспехи воинов напополам, орошая пол и стены септы горячей кровью и чужими потрохами. Ужасающие
лапы пригвождали к земле любого, кому не повезло оказаться слишком близко, а монструозное тело словно лавина сметало всех на своём пути. Загнать
чудовище в угол так же не получалось, ибо стены и потолок были для него
равнозначны ровному полу, и служители Богов дрогнули. За какой-то десяток
минут их осталась едва ли четверть от прежнего числа. Самые храбрые и
безрассудные из них уже погибли от лап и жвал монстра. Люди уже не могли
стоять на скользком от чужих крови и кишок полу. Смрад бойни давно выжрал
весь воздух, и легкие несчастных отказывались вдыхать аромат чужой смерти.
Самые слабые из них просто лежали в куче изломанных и выпотрошенных тел, дополняя это собственной рвотой и экскрементами, роняя горькие слёзы и
беззвучно шепча молитвы своим богам, без надежды на то, что их услышат.
Ведь Боги, что допустили подобное, просто не могли существовать.
Те же, кто ещё мог что-то соображать ринулись к выходам, надеясь на
спасения. Однако все двери были опечатаны, а страже с другой стороны, строго
231/283
настрого приказано не при каких обстоятельствах не открывать их, пока сам
Верховный Септон не произнесет особого слова. Ловушка захлопнулась, а Зло, что вошло в эти святые стены, должно быть либо очищено, либо уничтожено.
Дети Семерых исполнят свой долг, во что бы то ни стало. Они не побегут прочь, какой бы ужас не встретился им на пути. А потому все те крики и отчаянные
мольбы о помощи не более чем морок проклятого колдуна. Так они думали, или
же пытались себя убедить, дрожа от страха, и не находя в себе сил заглянуть
внутрь, а их товарищи всё продолжали умирать под ясными очами Семерых.
***
Всё было кончено. Последний воин пал и во всём зале остались лишь двое —
человек и монстр. Его Воробейшество в безмолвии наблюдал за тем, как смерть
в ужасающем обличии неспешно подползает к нему, словно бы плывя по
кровавому озеру.
— Надеюсь, оно того стоило. — тихо проговорил старик, а монстр вновь принял
облик человека, — В свой последний миг позволь сделать тебе подарок.
Потоки Божественной энергии, что по велению или же прихоти судьбы, были
подчинены человеку, хлынули в Шамана, но не с намерением навредить, а
помочь. Спустя мгновение все прекратилось, но что-то поменялось в человеке в
медвежьей шкуре. Он с изумлением смотрел перед собой, пока наконец не
произнес:
— После всего… Зачем?
— Иногда, чтобы помочь человеку, не нужен ни повод, ни плата. А что касается
произошедшего… Ты убил сотни, дабы спасти тысячи. Я был готов сделать тоже
самое. Согласись, лицемерно было бы упрекать тебя в чем-либо. Мы просто
выбрали разные пути, только и всего. Да и кто знает, если бы все сложилось по-другому, быть может мы бы могли стать друзьями.
Шаман молчал, не находя слов для ответа.
— Делай, что должно, и не дай этим людям умереть зря.