Страница 32 из 100
пор, воочию не видел, однако они мало отличались от своих книжных
прототипов, так что узнать их было довольно просто.
Бейлиш — невысокий, худощавый, с внимательными смеющимися серо-зелёными глазами, одетый во всё чёрное, с серебряным шитьем. Он был
довольно молод однако тёмные волосы тронуты сединой и острая бородка
добавляли ему лет.
Варис — толстый, лысый и изнеженный на вид человек с мягкими белыми
руками и гладким напудренным лицом. Одет он был в довольно удобный на вид
халат из тонкого шелка и бархата, а также мягкую обувь. Забавно, никогда
прежде не видел евнуха.
Пицель же был стариком, седым, и казалось едва живым, но праны в нем
было ещё в достатке, несмотря на годы. Любопытно.
Осматривая всех и каждого, кто был мне интересен я, попутно с этим, прислушивался к своим ощущениям насчёт каждого из них. Это было интересно
и крайне информативно. Я сочетал имеющиеся у меня послезнание, личные
наблюдения, мнение моих духов и собственное сверхъестественное восприятие
для того что бы составить полную картину о людях, половину из которых я вижу
первый раз в жизни. Я так увлекся этим процессом, что малость забылся, и
пришёл в себя лишь после гневного крика Королевы:
— Да как ты смеешь, смерд!
Сбросив пелену раздумий я огляделся и понял, что все присутствующие либо
шокированы, либо испуганы, либо взбешены, хотя последнее относилось только
к Серсее. Роберт же выглядел на редкость задумчивым… Трое, неужели опять…
***
В Тронном Зале царило напряженное молчание. Все ждали появления человека, чей образ уже успел обрасти бесчисленным количеством мифов и домыслов. И
вот Он пришёл.
Те, кто видел Шамана впервые отметили его высокий рост и стать, те же кто
уже был с ним знаком тоже заметили изменения в фигуре Кайгала, но в разы
сильнее в глаза бросались не перемены, а неизменность Шамана, чей лик за эти
шесть лет ничуть не изменился.
— Рад видеть тебя, Сир Кайгал! Наконец-то и ты смог оценить «благодать» сего
места! Хахаха! — весело пробасил Король, и подхватив его настроение начал
смеяться и весь Королевский Двор, за исключением нескольких лиц, к числу
которых относился и сам Шаман. Он медленно обвел потерянным взглядом
присутствующих, и вдруг, остановив свой взор на Бейлише, тихо заговорил:
— Хаос это лестница. Да… вот только ненадежная, и чем выше ты по ней
подымаешься, тем больнее будет падать, а ты поднимешься очень … высоко.
— едва различимо, и даже с некой ленцой в голосе произнес Шаман. Услышав
столь странные слова все в Тронном Зале замолчали, а Бейлиш состроил гримасу
непонимания на своём лице, но Варис, что стоял ближе всех к нему, готов был
поклясться, что, на долю мгновения в глазах Пересмешника* промелькнули
смятение, понимание и страх.
Однако Шамана, казалось бы, нисколько не волновала реакция собравшихся
на его слова, и пока все в округе пытались осмыслить сказанное им ранее, он
снова взял слово, и в этот раз его взгляд застыл на фигуре Барристана Селми: 78/283
— Честь, доблесть, верность и доброта… Смешно. Ты говоришь — Честь, я
слышу — Слабость, ты оправдываешься — Верность, но я лицезрею Слепоту, ты
шепчешь — Доброта, я же чую Вину, ты кричишь — Доблесть, но я вижу только
Отчаяние. Сколько раз ты держал умирающих за руку в безумной надежде что
они заберут тебя с собой? И сколько раз в бессилии выл, когда этого не
происходило? — всё так же размеренно проговорил Шаман. В то же время все
присутствующие могли наблюдать невозможное. Барристан Отважный …
отступал. Каждое слово северянина будто кинжал впивалось ему в душу, безжалостно и педантично вскрывая старые шрамы, и вытаскивая наружу то, чего он стыдился, то, что хотел бы забыть и то, о чём он думал каждую секунду
своего существования. С каждым мигом этой обличающей речи лучший рыцарь
Семи Королевств делал шаг назад, до тех пор пока не уперся спиной в одну из
колонн. В бессилии он вскинул голову вверх и в ожидании посмотрел на своего
… кого? Обвинителя, судью, палача? Однако Шаман и не думал продолжать свой
монолог, взгляд его черных глаз уже пустился на поиски новой цели.
Хватило бы одного крика, одного резкого жеста чтобы остановить всё это, но
все присутствующие не могли произнести ни слова, не могли пошевелиться или
даже вздохнуть полной грудью. Они как завороженные наблюдали за человеком
в медвежьей шкуре, что вновь остановил свой взор … на Короле:
— Как жаль. Тебя сразила не шальная стрела или вражеский клинок, но
рутинная мирная жизнь. Ты погряз в скуке и беспросветном одиночестве, и стал
терять себя. Как скоро твои друзья перестанут узнавать тебя? Как скоро ты, посмотрев в зеркало, не узнаешь себя? Я не могу тебе помочь, но ты можешь
помочь себе сам, пока ещё не поздно.
После этих слов в зале воцарилась гробовая тишина, все ждали реакции Короля, а учитывая вспыльчивый характер Роберта она обещала быть бурной. Но
проходила секунда, за ней другая, но Старший Баратеон никак не реагировал, продолжая сидеть на своём Троне, и лишь нахмуренные брови, да
сосредоточенный взгляд синих глаз давал понять, что Король расслышал
каждое слово. Кайгал же, слегка повернув голову, обратил свой взгляд на
Королеву:
— Вонь горелой плоти, крики непередаваемой агонии, пламя, пожирающее лица, и виновата ты одна. Сколько жизней ты заберешь? И что в итоге? Безумная
Королева, убитая Дочерью Безумца, погребенная под сводами Безумного Города.
Все кто был тебе дорог умрут, ты погубишь их, как и саму себя. — монотонно
прошептал Шаман.
Серсея Баратеон обладала характером едва ли лучшим, нежели её муж.
Услышав столь ужасные слова её охватил ураган эмоций, однако среди них была
одна прекрасно ей знакомая и привычная — гнев. Именно за ним Королева
решила скрыть свой страх, своё непонимание и свой позор:
— Да как ты смеешь, смерд! — истерично вскричала Серсея. — Стража!
Немедленно заковать этого проходимца в кандалы и бросить в самую глубокую
камеру темницы! Я хочу что бы он пробыл там так долго, что его глаза забыли
бы солнечный свет! А после…
Королева всё продолжала расписывать каким мучениям подвергнет Шамана, который после её крика, казалось бы очнулся ото сна, однако у судьбы, в лице
Роберта Баратеона, были иные планы:
— Отставить. — тихо, но невообразимо веско проговорил Король. — Все, кроме
79/283
Шамана, вон.
— Но Роберт… — попыталась возразить мужу Серсея.
— Я сказал… Все! Кроме! Шамана!!! ВОН!!!!! — буквально прорычал
Венценосный. Никто не посмел ему возразить, даже его гордая жена и та лишь
удосужилась бросить на него гневный взгляд, после чего, в окружении своих
фрейлин, пошла к выходу и Зала, а вслед за ней потянулись и остальные.
Когда последний человек покинул Обитель Королей, а дверь за ним
захлопнулась Роберт вдруг обессилел и буквально упал обратно на свой трон, оцарапав при этом плечо. Шаман же, окончательно придя в себя, с тоской в
голосе произнес:
— Кажется, что я, сам того не желая, доставил тебе неприятностей.
***
Трое, ну почему именно сейчас! Почему не через час, или завтра или
послезавтра! Да любое время было бы лучше нынешнего! Впрочем, я сам
виноват, расслабился, слишком глубоко ушёл в свои мысли, при этом на полную
используя свой Дар, вот и результат. Утешает лишь то, что я успел просмотреть