Страница 14 из 14
Новые помещения пристраивались к уже существующим, комнаты как бы нанизывались на нить — одна к другой, образуя длинные ряды-анфилады. Кроме того, во дворце было много разных мастерских и подсобных помещений, а значительная часть нижнего, цокольного, этажа занимали кладовыми, в которых хранились разные товары, вино, оливковое масло, пшеница и ячмень в зерновых ямах и другие продукты. Так что дворец миноса, несомненно, представлял собой настоящий Лабиринт, где не хватало только чудовищного Минотавра.
— Что ж, вы были бы достойными напарниками тавроса, назначенного для церемонии… — Тёмное лицо Апикаразоро снова осветила улыбка; несмотря на свой высокий сан, он всегда относился к своим ученикам благожелательно, с добротой и практически никогда не наказывал их, в отличие от других жрецов меньшего ранга, его помощников. — Идите за мной.
Юноши послушно потопали вслед за жрецом. Апикаразоро когда-то был одним из лучших укротителей диких быков. Ведь для священных игр использовались только животные, выросшие на воле. Жрецы утверждали, что в жилах быка, даже самого мощного и красивого, который родился не на лоне дикой природы, а в загоне, течёт кровь раба. Воспитанный с рождения в неволе, среди людей, он не обладал необходимыми для ритуальных игр свирепостью и дикостью.
Пойманных вольных быков укрощали, в какой-то мере обучали, но всё равно они оставались дикими и непредсказуемыми, что делало священный ритуал очень зрелищным и нередко кровавым. Обычно жертвам Минотавра категорически запрещалось общение с быком до игр, так как умное животное могло запомнить их, приняв за слуг, которые за ним ухаживали, и если они не дразнили его, не издевались над ним, то потом трудно было возбудить у тавроса желание уничтожить участника ритуала, забодав своими острыми рогами.
Бык был красавцем; юноши ахнули от восхищения, когда он глянул на них своими чёрными глазищами с фиолетовым оттенком. Его огромные позолоченные рога казались почти таких же размеров, как и те, что были вырублены из камня и окаймляли крышу дворца миноса. Отец рассказывал Даро, что благодаря каменным рогам жрецы-звездочёты каким-то образом вычисляют точную продолжительность солнечного года и затем вносят в календарь необходимые поправки. А ещё они предсказывали время солнечных и лунных затмений, что было очень важно для жителей Крита, так как эти явления считались предвестниками несчастий, и в таких случаях следовало совершать особые ритуалы, чтобы отвести беду. Для этого требовались длительные наблюдения, и крыша дворца была самым подходящим местом.
Кроме позолоченных рогов и пёструю шкуру быка уже привели в надлежащий вид — она была тщательно вычищена, вылощена и покрыта специальным составом, поэтому блистала, как слиток серебра. Юноши уныло переглянулись и тяжело завздыхали; быка уже подготовили к священному ритуалу, и теперь никто не смел прикасаться к нему до самых игр. Наблюдавший за ними Апикаразоро лишь мудро усмехнулся; ему была понятна нежданная печаль его учеников.
— Надеюсь, вам уже всё понятно… — сказал он, опуская полог, которым был занавешен со всех сторон загон, где находился бык.
Жрецам были известны случаи, когда таврос, предназначенный для священного ритуала, сходил с ума и становился бешеным и абсолютно неуправляемым. Он мог разнести ограду, которую устанавливали для игр во внутреннем дворе Лабиринта, и тогда зрителям, в основном придворным и прочей знати, оставалось лишь спасаться бегством от разъярённого быка, напоминающего в такие моменты настоящего Минотавра. И причиной этому разору, конечно же, было колдовство или чей-то дурной глаз.
— Но я хочу показать вам ещё одного тавроса, — продолжил Апикаразоро. — Это чудесное животное! Он вам понравится. Вот с ним я разрешаю вам немного размяться. Только с шестом!
Юноши оживились; правда, к их радости примешалась малая толика горечи. Конечно же, игры с шестом против быка были гораздо безопасней, нежели настоящее противостояние. Тем не менее и для них требовалась недюжинная сноровка. Это очень непросто — оказаться с глазу на глаз с огромным разъярённым животным, намеревающимся растерзать любого, кто встанет у него на пути. Но выбирать и, тем более, что-либо требовать, не приходилось — за мягкостью Апикаразоро скрывалась непреклонная воля. Он был одним из немногих придворных, которым позволялось лицезреть миноса, главного жреца государства, которому поклонялись, как божеству. Правитель острова весьма благоволил к его нелёгкому труду по приручению диких быков и обучению их для священных игр. Талант Апикаразоро был большой редкостью и ценился он соответственно.
Следующий бык и впрямь был не хуже тавроса, которому предстояло участвовать в священных играх. Только цвет шкуры у него был не светло-коричневый с белыми пятнами, а палевый.
— Можете в нём не сомневаться, — сказал Апикаразоро. — Бык ещё молод, но достаточно хорошо обучен. Он вам задаст жару. Соберитесь…
В отличие от ветерана, которому милостиво предоставили просторный загон, молодой бык находился в стойле, где особо не разгуляешься. Перегнать его на ограждённую толстыми жердями площадку, где обычно происходили занятия воспитанников Апикаразоро, оказалось нелёгкой задачей. Бык упрямо не хотел покидать стойло. Да и с какой стати? Ему недавно засыпали в ясли меру дроблёного ячменя, и он с удовольствием предавался чревоугодию, с презрением посматривая на раба-скотника, который увещевал быка явить милость и последовать туда, куда его хотят загнать.
— Приведите корову! — приказал Апикаразоро.
Молодая красивая коровка, совершенно прелестное животное, подействовала на быка, словно укол копьём. Он дёрнулся, резко вскинул свою лобастую голову, вооружённую огромными рогами, бросил жевать, заволновался, призывно замычал и отправился за нею вдогонку. Корову завели в ворота тренировочной площадки, а когда там появился бык, её немедленно убрали — вывели через выход на противоположной стороне. Возмущённый самец заревел и несколько раз боднул прочную калитку.
И тут его окликнул Даро, которому, согласно жребию, выпало первым сразиться с животным. Бык долго не раздумывал. Всё ещё под влиянием возмущения, что люди так подло его обманули, он ринулся на юношу, который танцевал перед ним обязательный ритуальный танец — своего рода разминка, разогрев мышц перед серьёзным, опасным испытанием.
Даро видел, что по обратную сторону ограды уже стоят наготове три младших жреца, помощники Апикаразоро. Если что-то пойдёт не так и бык подденет его на рога, они бросятся ему на выручку, чтобы отвлечь животное и утащить Даро с арены. Но он совершенно не сомневался в том, что такая беда с ним никогда не случится; слишком долго и упорно он тренировался в своё время. Все движения Даро были отточены, нервы напряжены до предела, в отличие от расслабленных мышц, готовых в любой момент резко сократиться и отвести его от смертельной опасности.
Бык был совсем близко, когда Даро совершил короткий разбег, оттолкнулся шестом от земли, взмыл в воздух, но вместо того, чтобы перепрыгнуть животное, оказался на его спине. Юноше было зазорно играть в те игры, которыми баловались слабо тренированные ученики Апикаразоро — начинающие.
Даро плотно уселся, вцепился в загривок быка, — начиная от рогов, по всей шее животного шла дорожка из коротких жёстких волос, своеобразная грива, — и пошла потеха. Взбесившийся бык пытался сбросить человека на землю; он подкидывал задние ноги так высоко, что другой человек на месте Даро давно бы улетел вперёд и попал под копыта. Но юноша держался крепко, как клещ, и благодарил богов, что бык вырос на воле, — у домашних животных гривы на шее не было.
Однако всё имеет своё начало и свой конец. Чтобы не доводить быка до состояния полного бешенства, — ведь с ним ещё должен был сразиться его друг, — Даро выбрал момент и, совершив головокружительное сальто, оказался на земле позади животного. Бык мигом развернулся (его намерения не вызывали никаких сомнений), но юноша уже взлетел по жердям на самый верх ограды и, сидя там, запел тягучий незамысловатый мотив, состоящий из нескольких чередующихся звуков.
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.