Страница 2 из 3
— Беатрис!.. Заглядывай в гости.
Но та лишь фыркнула, стараясь как можно быстрее убежать отсюда.
— Обязательно, — улыбнулся Феличиано, дёрнув сестру за рукав. — Беатрис, это невежливо. Помнишь, чему мама учила? Надо сказать спасибо.
Но Беатрис и глазом не повела, просто ушла, хлопнув дверью.
Казалось бы, просто случайная встреча… Но она отразилась в мозгу Людвига ярче дня усыновления, который он на всех календарях обводил фиолетовым сердечком и молча праздновал в гордом одиночестве. И кто бы мог подумать, что спустя каких-то три года они встретятся вновь.
Людвигу теперь тринадцать, Беатрис десять. Она всё также прекрасна. Волнистые каштановые волосы с вечно выбивающейся прядью, глаза цвета зелёного яблока, которые Людвиг очень любит, особенно в салате, пухловатые губы и всё те же веснушки, которых почему-то стало меньше.
Людвиг, безусловно, был рад этой встрече, вот только… не при таких обстоятельствах он хотел увидеться с ней. Уж лучше бы они случайно пересеклись где-нибудь в магазине, школе, парке, сквере, на кладбище в конце концов!.. Но только не здесь.
Так уж вышло, что Байльшмидтов пригласил в гости папин коллега по работе Роберто Варгас. Невысокий паренёк с крашеными светлыми волосами и до ужаса болтливый. Это, наверное, был единственный в мире человек, способный болтать обо всём, что видит и скакать по темам со скоростью звука. Изначально они разговаривали про пасту и вино, потом о ремонте, затронув тему мебели и какого-то алькова, (который он сделал для дочери), но в итоге они снова вернулись к еде.
Людвиг особо не прислушивался, о чём болтают взрослые, всё это время он был занят едой и украдкой поглядывал на Беатрис.
Из болтовни отцов Людвиг понял, что её явно перелюбливали, оттого она и выросла эгоисткой и грубиянкой, а вот Феличиано большую часть своего детства провёл с дедушкой, поэтому, когда речь заходила о детях, то родители говорили только о дочери, а сына у них будто и не было.
Дети сидели друг напротив друга, что давало им хорошую возможность наболтаться всласть. Но Варгасы почему-то молчали, а Людвиг, будучи гостем, побоялся заговорить первым.
Взрослые сильно шумели, но в пределах допустимого, иначе бы соседи давно вызвали полицию.
— Хочешь, покажу что-то? — спросил Феличиано.
Людвиг не сразу понял, к кому он обращается, поэтому промолчал, в то время как Варгас уже выскользнул из-за стола и на цыпочках направился к выходу.
Кто бы мог подумать, что у них на заднем дворе разбита целая оранжерея с прудом, ручейками, выложенными камешками дорожками и красочными деревянными мостиками.
Людвиг смотрел на всё это с замиранием сердца, пока струящейся поток мыслей не был прерван голосом Феличиано:
— Смотри-смотри! Вот этого мы назвали Задира!
Варгас указал пальцем на самую шуструю и наглую рыбку с золотыми чешуйками. Красивый. Его легче всего запомнить, он тут один такой.
— А это Белла, она самая красивая.
Пока Варгас знакомил его с обитателями пруда, Людвиг заметил возле клумбы с пёстрыми голубыми цветами Беатрис. Она с очевидным неодобрением наблюдала за ними, надув губы. Видимо, обиделась, что её не позвали с собой.
— Феличиано, что с твоей сестрой?
— Ты ей не нравишься, — просто ответил Варгас и продолжил знакомить Людвига с рыбками.
***
Спустя ещё три года у Фридриха начались проблемы с работой, а дальше всё произошло как в дешёвом сериале: безработица, долговая яма, алкоголь, но… Он всё же нашёл способ, как можно раз и навсегда вылезти из этого дерьма и зажить припеваючи. А нужно было всего лишь отдать сына замуж за какого-то там шоколадного магната из Африки. Где он только нашёл такого? И если всё получится, то Людвиг пойдёт учиться в престижный лондонский университет.
Людвиг был в шоке, как отец только мог так легко распоряжаться их судьбами. Но куда более сильнее его поразил ответ Гилберта. Он согласился. Не прошло и года, как они поженились.
Оказывается, невеста, теперь уже жена, давно положила глаз на Гилберта, случайно посмотрев в Интернете с десяток видео, где он бренчал на гитаре, что-то напевая. Любовь с первого взгляда, будь она неладна. Но самое интересное, что Изабелла сама нашла его, приехала и попросила у родителей его руки. А отец и рад сплавить сына, который ничего не хочет, единственная радость в жизни — гитара да школьные друзья-товарищи, которые уже давно обзавелись детьми.
Людвиг присутствовал на их свадьбе. Как ни странно, невеста брата была вовсе не темнокожей, они хоть и жили в Эфиопии, но сами были родом из Испании, выходит, она испанка. Изабелла. Кажется, так её звали. Гилберт был счастлив, невеста пришлась ему по вкусу. А Людвиг… А что Людвиг? Он был немного шокирован, когда увидел на празднике семью Варгас, в особенности Беатрис.
Она всё также прекрасна. Веснушек уже совсем не видно, на их место пришла аристократическая бледность. Девочка стала девушкой. Беатрис уже пятнадцать, она прекрасна, точно роза, уцелевшая в холодный осенний день.
Не удержавшись, Людвиг подошёл к ней и пригласил на танец. Беатрис как всегда огрызнулась, но приглашение всё же приняла и в качестве наказания оттоптала ему все начищенные до блеска туфли.
Наклонив голову, Людвиг шепнул ей на ушко:
— Расслабься, слушай музыку, а не чужие сплетни за спиной.
После его слов Беатрис заметно расслабилась, впервые обратив внимание на то, что же говорят другие, как Людвиг выразился, «за её спиной».
Подозрительные лестные шепотки, завистливые взгляды и странный свист. От столь излишнего внимания со стороны гостей у Людвига да и у Беатрис, должно быть, тоже сложилось впечатление будто вся эта толпа смотрит исключительно на них, даже жених с невестой оторвались от своих бокалов и повернулись в их сторону.
Когда музыка закончилась и за дело принялся тамада, Людвиг отпустил Беатрис, и та быстро растворилась в толпе. Что было дальше, Людвиг не помнит, но в этот день он впервые попробовал алкоголь.
Затем он уехал. Как и обещал отец, в лондонский университет ровно на пять лет, а вернулся уже с невестой. Оливия, простая, немного вульгарная, милая девушка, ровесница Людвига, и учились они вместе. Родителям она не понравилась, но всё же старикам пришлось смириться с выбором сына. Ну не всем же невест отец выбирает, как в случае со старшеньким.
Беатрис не было на их свадьбе, и от родителей он больше ничего о ней не слышал. Жива хоть? Сколько ей сейчас? Двадцать пять? Или меньше?
Людвиг не знал. Он по-прежнему тосковал по ней и очень хотел, чтобы на месте Оливии была именно она, Беатрис Варгас. Но куда деваться? Оливия беременна и уже на четвёртом месяце, но об этом молодожены умолчали, чтобы не портить свою репутацию в лице обоих родителей.
Через год Оливия пропала. Родила ребёнка, сбросила его воспитание на плечи законного супруга и ушла в неизвестном направлении. Людвиг пробовал её искать, но быстро сдался. Не нужна ему такая жена, не любит он её, да и сейчас надо о малышке думать.
Пять месяцев, маленькая капризная копия своего отца, только шумная очень, а глаза имеют более насыщенный голубой оттенок, это у неё от матери, будь она неладна. Но…
Оливия навсегда исчезла из его жизни, но зато в ней появилась Беатрис с похожим малышом на руках.
— Впустишь? — спросила она, качая маленького.
— Проходи, — кивнул он, отходя в сторону.
История повторилась. Плед, чай, заблудшая девушка с ребёнком на руках. Вот только на сей раз Беатрис не плакала, её лицо в принципе не отражало никаких эмоций, что не могло не пугать, ведь именно так выглядят люди перед тем, как решаются спрыгнуть с моста. Пустые, обиженные, загнанные в угол собственными страхами…
Не прошло и десяти секунд, как Беатрис налетела на него с обвинениями:
— Какая же ты свинья! Бросил меня и умчался в своей поганый Лондон!
— Беатрис…
— А как же я?! Я ведь… Я же любила тебя, — всхлипывая, рычала она.
Людвиг хотел что-то сказать в своё оправдание, но его перебил детский плач. Беатрис поднялась с дивана и, напевая незатейливую колыбельную, ходила по комнате, укачивая малютку.