Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 95

– Знаю, – с трудом вымолвил Ани и, не в силах оторваться от неподвижного лица юноши, пояснил: – Его имя Арион. Он родом из Александрии. Сегодня утром он приехал со мной в город.

Теперь все пристально смотрели уже на Ани. Один из мужчин, худощавый грек, одетый в голубой хитон, холодно спросил у него:

– Ты еще один друг Дидима?

– Я первый раз в Беренике и не знаю никакого Дидима, ~ ответил Ани. – Я из Контоса.

Караванщик присел на корточки возле тела юноши и начал осторожно высвобождать его руку. Тело Ариона было теплым, даже горячим от полуденной жары, но каким-то вялым. Внезапно Ани осознал, что, прикоснувшись к нему, он уже принимает участие в погребальном ритуале. Караванщик с покорностью принял мысль о том, что ему в конце концов придется оплатить похороны, хотя, по справедливости, это даже не его забота. Но он не мог оставить тело мальчика гнить у моря, а его дух – скитаться без пристанища. По крайней мере, это будут похороны по греческому обычаю – быстро и в огне, а не мумификация.

– Я имею в виду Дидима, который останавливался в моей гостинице, – продолжил мужчина в голубом хитоне. – Позавчера его арестовали. Он должен мне деньги.

– Кто? – рассеянно спросил Ани, не понимая, о чем ему говорят.

– Дидим, – повторил незнакомец, на этот раз громче. – Он должен мне деньги. Вот этот молодой человек пришел в гостиницу и сказал, что ищет Дидима, а ты говоришь, что он был с тобой. Дидима арестовали римляне. Они на том корабле, на «Немесиде». Я могу сейчас пойти и сказать им, что ты ищешь Дидима, понял? Или, может, расплатишься за одного друга и спокойно отправишься хоронить другого?

Ани посмотрел в его холодные глаза и медленно выпрямился. Рядом с человеком в голубом хитоне стояли еще трое мужчин, и по крайней мере двое из них были греками. Все четверо, судя по всему, жили в Беренике, тогда как он сам был здесь чужаком. Однако это не имело никакого значения: Ани настолько разозлился, что совсем не испытывал страха перед ними.

– Я уже сказал, что не знаю никакого Дидима, – невозмутимо повторил Ани. – Я хозяин каравана, родом из Коптоса. Я случайно встретил этого юношу по дороге и привез его сюда, потому что он был ранен и нуждался в помощи. Но если бы я был хозяином гостиницы и увидел молодого человека, израненного и совершенно обессиленного, пришедшего ко мне в поисках друзей и помощи, я не стал бы угрожать ему тем, что выдам его врагам, и не требовал бы, чтобы он заплатил деньги, которых у него нет. И если бы я увидел, как он скончался от горя и страха на пороге моей гостиницы, то не стал бы угрожать человеку, который пришел забрать его тело. Я бы обратился с молитвами к Зевсу Гостеприимцу, чтобы тот простил мне этот большой грех, и страшился бы, чтобы мой следующий гость не нарушил законов гостеприимства так же вероломно, как я сам.

Хозяин гостиницы покраснел от гнева и стыда. Высокий грек, который первым заговорил, – хорошо одетый человек средних лет – спросил, обращаясь к нему:

– Ты действительно так поступил, Кердон?

– Он назвался другом этого самого Дидима! – начал жаловаться Кердон. – Да, я попросил его уплатить долг своего друга, а когда он сказал, что у него нет денег, я приказал ему убираться. Но я не ходил к римлянам!

– Если бы ты взял с него деньги, тебя бы за это прокляли, – сказал высокий мужчина, бросив печальный взгляд на галеру. – Враги мечом захватили нашу страну и приплыли сюда на этом корабле, чтобы устроить ловушку слугам царицы. Неужели ты хотел отдать им молодого грека?

– Я не пошел к ним! – продолжал оправдываться Кердон, которого внезапно бросило в пот. – Сейчас тяжелые времена, Архедам. Сам знаешь. Мне нужны были эти деньги, и я их потребовал. Но я не ходил к римлянам!

– Однако ты угрожал, что сделаешь это, – негромко произнес высокий мужчина. В его голосе чувствовалось суровое осуждение. – А этот молодой человек, который был болен, сейчас мертв. Я запомню это, Кердон. – Он повернулся к Ани. – Друг, я Архедам, сын Архелая. Я начальник порта в Беренике, и меня позвали сюда, чтобы решить, что делать с телом этого несчастного юноши. Ты действительно хочешь взять на себя все расходы, связанные с похоронами? Честно говоря, если ты не сделаешь этого, то я даже не знаю, как поступить. В нынешних условиях город не может оплатить погребение своих граждан. Римляне, прибывшие на корабле, объявили, что мы не являемся их подданными, и городской совет понятия не имеет, располагаем ли мы каким-либо доходом и имеем ли право тратить эти деньги.





Ани нервно сглотнул. Если этот человек на самом деле начальник порта, то его расположение поможет ему легко решить любую проблему в Беренике. И наоборот, враждебное отношение Архедама может обречь предприятие караванщика на провал. С покорностью, но в то же время с некоторой досадой Ани вдруг осознал, что уже не знает точно, по какой причине он готов оплатить похороны Ариона: то ли по своей душевной доброте, то ли потому, что хочет заручиться поддержкой влиятельного в Беренике человека.

– Я беру все расходы на себя, – помедлив, согласился он. – Однако я буду рад, если горожане помогут мне. Как вы, наверное, уже поняли, я египтянин и мало знаю о греческих погребальных обрядах.

– Да вознаградят тебя боги за твое благочестие, – с теплотой в голосе произнес Архедам. – Скажи мне, куда ты хочешь отнести тело несчастного юноши, и я помогу тебе.

Оказалось, что среди собравшихся у гостиницы людей был раб, принадлежавший городу и приставленный к начальнику порта.

По указанию Архедама он привез с собой повозку, на которую нужно было погрузить умершего Ариона. Ани помог ему поднять безвольное тело юноши, затем приостановился, чтобы расправить сбившийся под ним плащ. «Бедный мальчик, – печально думал он. – Такой молодой... У него вся жизнь была впереди. Богатый ведь... и благородный... образованный... И бог весть какой еще, в чем я не очень смыслю. И вот он лежит бездыханный... Какая потеря... Он мог бы быть мне полезен, даже если бы сам себе больше не был нужен. Изида и Серапис, защита и небо для всех людей, примите его с милостью».

Не питая ни малейшей надежды, Ани все-таки нащупал жилку под расслабленной челюстью Ариона и внезапно почувствовал, как под его большим пальцем медленно, но непрерывно и уверенно бьется пульс.

Широко раскрыв глаза от изумления и глупо улыбаясь, словно помешанный, Ани воскликнул, обращаясь к столпившимся у повозки горожанам:

– Он жив! Да будет прославлена великая богиня! Он еще жив!

– Что? – вскричал Архедам и подошел поближе, чтобы убедиться в том, что египтянин не ошибся.

– Ха! – воскликнул Кердон. Было видно, что хозяин гостиницы испытал огромное облегчение, хотя и продолжал возмущаться: – Ты обвинил меня, а у парня просто-напросто случился приступ эпилепсии. Он болен, к нему нельзя прикасаться!

– Это неправда! – возразил Ани, но в то же самое мгновение у него закралось подозрение, что так оно и есть. Он вспомнил, как повел себя Арион, когда старая шлюха в Гидревме сообщила ему, что у него был припадок. Без всякой тревоги и удивления он угрюмо посмотрел на нее и с некоторой обидой произнес: «Мне уже лучше». Другой на его месте отреагировал бы иначе. Мысль о том, что молодой честолюбивый грек мог страдать столь презренной болезнью, показалась ему странной. Однако Ани как ни в чем не бывало продолжил, не выдавая своих сомнений:

– Юношу серьезно ранили во время нападения на лагерь. Кроме того, у него был сильный жар. Он потерял много крови и почти ничего не пил на такой жаре. Он провел две ночи в пути с открытой раной в боку, а тут еще ты со своими угрозами, которые лишили его последней надежды. Необязательно страдать этой болезнью, чтобы упасть в обморок после всего, что ему пришлось пережить. Нужно отнести его в тень.

– Я не пущу его в свою гостиницу! – тотчас же воскликнул Кердон. – У меня не обслуживают больных.

Гордо вскинув подбородок, он уверенной поступью прошел в дом и захлопнул за собой дверь.

Архедам посмотрел на Ани и предложил: