Страница 129 из 134
Мне все-таки пришлось вернуться в отель за деньгами и документами. Осознание произошедшего начало меня медленно догонять – голова еще не соображала, но руки уже выдавали истерику, трясясь безобразной, лихорадочной дрожью. Я сбежала от Роуз. Я рассталась с Майком. Роуз жена Майка. Нет никакой Роуз. Это все происходит не со мной. Я хочу все отменить, никогда не приезжать на этот прием, не знать правду. В животе разрастался огромный болезненный ком, бобовым стеблем стремился в грудь, пробивая легкие, перекрывая дыхание. Колье сжимало горло, от уложенных голливудской волной волос шел удушливый запах лака, помада стягивалась на пересыхающих губах, свет мерцал яркими всполохами, зрение размывалось.
«Сейчас упаду в обморок».
На ходу стягивая душившее украшение, я ринулась в спасительный полумрак ванной. Ополоснула под ледяной водой руки, потерла лицо, не щадя сложный макияж, выдержавший трудный вечер. Я была привлекательна сегодня: алая помада, дымчатые веки, по-особенному подчеркивающие зелень глаз. «Ну хоть не стыдно за себя». Не первый раз мне казалось, что женщина в отражении – не я. Сказочная красавица, заточенная в зазеркальном плену, она показывалась редко и каждый раз от ее улыбки, исполненной понимания, становилось больно.
«Чего ты боишься на самом деле? Скажи мне.»
Красивые слезы покатились из глаз – такие безупречные показывают в кино. Не в первый раз я подходила так близко к ответу, но лишь в этот смогла признаться:
Стирая пальцем слезы на лице моей принцессы, я прошептала:
- Я боюсь остаться одна. Я боюсь, что тогда исчезну.
Разрывающая внутренности паника внезапно улеглась – питон заглотил ответ и улегся на дно души переваривать. Тело заполняла пустота перегоревшей после пожара земли – всё кончено, всё. Надо вызвать такси, поменять билет, выпить. Выпить можно прямо сейчас. В баре нашла коньяк. Золотистая жидкость обожгла пищевод, растеклась по венам, не затрагивая голову. Не помогло. Ничего не поможет сейчас. Заставив себя переодеться в более уместную одежду, я прошлась по номеру, беспорядочно закинула в полуразобранный чемодан банки с лосьонами и косметику и вышла из номера.
Напротив двери, прислонившись к стене, стояла Роуз и смотрела на меня. Как давно она здесь? Безумная радость захлестнула меня – она пришла! А следом нахлынула злость на себя. Ты только что решила покончить со всем, Ева и снова ведешь себя как тряпка! Выдерживая спокойный взгляд Роуз, я ответила деланно безразлично.
-Ты все-таки пришла.
-Ты все-таки удираешь, - так же отстраненно произнесла она и это взбесило меня еще больше.
-Ты должна быть на приеме.
-А ты должна видеть десятый сон в домике в Пасадене, - равнодушный фасад Роуз отваливался кусками штукатурки. Как, впрочем, и мой.
-Я приехала, потому что хотела увидеть тебя.
-А я приехала, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Майк рассказал мне, что произошло.
Ах ты ж блядь. Ты посмотри-ка, кто у нас здесь такой заботливый. Мне почудился запах паленого – так перегорели мои тормоза.
-Еще скажи, что тебя волнуют моя безопасность! – я начала орать, но Роуз еще держалась.
-Меня волнует это.
Я тут взорвалась. Не думая о том, что говорю, я выпалила несправедливое, колючее обвинение:
-Да хрена с два! Расчетливая бесчувственная сука, ты использовала меня, просто чтобы уколоть Майка!
Роуз вздрогнула и тут же парировала удар. Наступая на меня и тщательно выговаривая каждое слово, произнесла:
-Раз уж мы заговорили о суках, то не я тут сплю с чужим мужем! Или эта неважная деталь как-то стёрлась из твоей памяти?
Она была слишком близко. Я слышала аромат ее кожи – белые цветы и горькие травы. Видела напряженные линии в уголках рта. Красные сосуды в белках глаз. Следы потекшей и плохо стертой туши вокруг век. Кого мы пытаемся обмануть. Мы обе. Она права. Злодейка в этой истории я. Я тоже когда-то это знала. До того, как стало слишком поздно. Еле ворочая языком, выдавила:
-Это ...месть, да? Я виновата перед тобой. Я заслужила. Еще на прием ворвалась, все испортила. Прости меня, Роуз. Вы с Майком меня больше не увидите. Я сяду на первый рейс до Лос-Анджелеса, а вы сможете жить как раньше. Я… я никогда не хотела сделать тебе больно.
Безупречные черты Роуз искривились в гримасе страдания.
-Дура. Господи, прости, какая же ты дура.
Она прижалась своим лбом к моему, ее холодные руки обнимали мои щеки, наши смешавшиеся волосы и слезы были жгучими, горькими.
-Ничего уже не будет как раньше. Никогда.
Вольный огонь, что вырвал меня из душных объятий Майка, вдруг скукожился и битым щенком лег у ног Роуз. Я не могу. Я ее люблю.
Соленая вода разъедала губы, склеивала ресницы шипами роз. Я прошептала, захлебываясь словами, задыхаясь от безобразного плача:
- Мишель…
Она покачала головой:
- Нет. Пожалуйста. Не Мишель. Роуз. Для тебя – Роуз.
- Останься со мной.
Она засмеялась и зарыдала, все вместе: жуткий лающий звук, выклевывающий печень.
-Это ведь не я сейчас бегу с бала на корабль, теряя хрустальные туфельки. Глупая девчонка, и как ты себе это представляешь?
- Ты переедешь ко мне в Лос-Анджелес.
- И пусть осыпается прахом этот чертов салон. Хорошо.
- Нет, нельзя. Тогда мы с Маризой переедем к тебе в Нью-Йорк.
- И бросите магазин и Джуда, дом, в котором счастливы, родных, которые так важны для тебя? Я против.
Неотвратимость. Необратимость. Невозможность.
Три слова на «не», обозначающие только одно – конец. Никаким плачем не отменить это, никакими мольбами. Никогда.
-Я сдохну, Роуз. Не смогу без тебя. Я никуда не поеду
Она провела рукой по моей щеке, утирая слезы, как ребенку. Это мало помогло, потому что, глядя на ее такое же мокрое лицо, я лишь заплакала сильней.
-Никто не сдохнет, все будут жить долго и каждый день благодарить ебучую судьбу за то, что подарила нам целый год счастья, - Роуз выпрямилась, ребром ладони провела под глазами, стирая снова размазавшуюся тушь. – Я так точно буду благодарить, –и надломанным шепотом прибавила. – После того, как прокляну.