Страница 121 из 134
- А ты никогда не думала, что этот медальон волшебный?
- Неа. Почему это я так должна думать?
Мы лежали на пляже, ловя последние томные лучи тонувшего в море солнца. Я, закрыв глаза, в густой полудреме таяла под теплыми руками Лукаса: он рассказывал мне об Испании и о том, как прекрасна река Гвадалквивир, попутно не забывая гладить мои плечи, грудь и живот. Вдруг его мысли сменили ход, и он взвесил в ладонях медальон.
- Ну, он все-таки свел нас вместе.
- Нас свел вместе твой неуемный язык.
Я поняла, что ляпнула что-то не то, потому что Лукас замолчал. Двусмысленность фразы дошла до меня внезапно и я, осторожно приоткрыв левый глаз, убедилась в своих подозрениях – мой муж трясся от беззвучного смеха.
- Негодяй! И вовсе я не это имела ввиду, но и это тоже неплохо…, - он захохотал уже в голос, я тоже рассмеялась.
- На самом деле в детстве у меня была одна фантазия.
- Какая же? – Лукас приподнялся на локте, улыбаясь столь лукаво… Я легонько шлепнула его по губам.
- В детстве! Мне было девять лет, я уже знала, что ты уедешь в конце лета и каждый раз перед сном проигрывала в голове сказку о том, что с тобой случится что-то ужасное… Ну там, в Нью-Йорке. Какая-нибудь коварная соблазнительница отравит тебя, и ты впадешь в кому.
- Твои родители явно разрешали тебе смотреть слишком много мексиканских сериалов.
- Наверняка. Не перебивай, а то не буду рассказывать. Так вот. Я представляла себе, как тебя привозят домой, такого бессознательного, все рыдают, врачи говорят, что тебя не спасти, шансов нет…
- Ну и это все только за то, что я собирался уехать учиться? Напомни мне эту историю, если я соберусь в отпуск без тебя.
- Еще одно слово… - Лукас жестом показал, что он нем как рыба, и я, усмехнувшись, продолжила, - В общем, у меня уже был план. На самом деле этот медальон – проводник в мир мертвых и если знать нужные слова, то можно было туда перенестись. В «Книге Тота» я нашла что-то, что меня устроило – не смотри на меня так, да, я читала Кроули в девять лет! Тогда это воспринималось гораздо естественней, чем сейчас, кстати. И вот я пробиралась ночью в больницу, резала наши ладони, смешивала кровь на медальоне, произносила заклинание и оказывалась в сером пустынном городе. Он был точно таким же, как Уэстбрук, только перевернутым и выцветшим. Я храбро шла по бумажным улицам и подходила к бару. Там всем заправлял Тор – я сразу знала, что это Тор, никто иной. Он ждал меня заранее и говорил, что я опоздала: ты уже сел за столик и выпил пива Вальхаллы, после которого возврата нет.
- Я всегда чувствовал, что алкоголь — зло. Прости, кучерявая, мне правда интересно, рассказывай.
- Я говорила Тору, что готова выкупить тебя. Он хохотал в свою окладистую бороду, а потом этак складывал мощные ручищи на груди и спрашивал густым басом, что я умею. Здесь в моем сюжете идет явный плагиат с Андерсона, потому как я отвечала, что умею петь и предлагаю взамен свой голос. И он хмыкал, обводил рукой зал, полный тусклых теней и говорил, что его посетители здесь и правда скучают. А вон там… он показывал на сцену, стоит микрофон Орфея, и если я смогу спеть три песни – первая, чтобы все вспомнили, вторая – чтобы мечтали и третья, чтобы плакали, то он исполнит мое желание на обычных условиях. Но есть одна маленькая деталь… Этот микрофон с шипами. Лишь только я бы его взяла, они бы впились мне в ладони, распарывая до кости и пили бы кровь, питая холодных зрителей.
- И ты соглашалась?
- Да. Конечно. Это же было мое испытание. Я шла к микрофону, начинала петь –и у меня все получалось. После первой песни –это всегда была While my guitar gently weeps - The Beatles - ты оживал и твои волосы наливались цветом, после второй – UFO Bellado -…говорил, что ты дура, раз затеяла такое? - Ну нет. Ты плакал от радости и признавался мне в любви. - Видимо, этот яд растворил мне все мозги, пока я лежал в коме. Так, ну а дальше что? В каком моменте мы бежим домой? Что происходило на третьей песне? - Я понимала, что Тор не сказал всей правды. Что когда я допою, я умру. Поэтому вдвоем мы сбежать не сможем. И я усилием мысли отправляла тебе медальон, произносила: «Не загадывай надолго, будь в надеждах осторожен: Колесо судьбы коварно, поворот любой возможен.»[1] и ты пробуждался ото сна уже в настоящем. - А ты? – голос Лукаса был непривычно серьезным. Солнце уже село, холодный ветер с воды насылал на кожу мурашек. - А я оставалась. Но это ничего не значит, не смотри на меня так. Это всего лишь детская сказка, Локи! Одинокие дети часто придумывают себе ужасные страдания в надежде на то, что их заметят. Я просто хотела, чтобы ты меня помнил. Эй, ну улыбнись, - я попыталась пальцами растянуть его губы, но он перехватил мои руки. - Какой была третья песня? - Scorpions White dove, - разговор начинал меня нервировать, непонятная тревога сковала камнем живот. – Папа обожал эту песню, всегда включал ее в машине, когда отвозил меня в школу. Лукас взлохматил мне волосы, не обращая внимания на мое протестующее фырканье, чмокнул в макушку. - Все было иначе. Ты просто забыла. - А ты помнишь? –скептически спросила я тоном «ну и кто у нас здесь сочиняет сказки», на что Лукас небрежно пожал плечами. - Конечно, помню. Я же Локи, великий обманщик. Никогда Тор не мог провести меня своими шуточками. Лишь только очнувшись, я сразу понимал, что ты задумала и чем это грозит. Было ясно, что дело не в тебе, Тор просто хочет добраться до меня, отомстить за былые обиды, унизить – и если я дам ему то, что он хочет – власть надо мной… он отпустит нас и мы вернемся.