Страница 6 из 24
— Хм. Прекрасная новость! Барон, я слышал, отчего-то строг к своей родной дочери, хотя души не чает в приемной. Но в достойном приданом он в любом случае не откажет, а подобный брак весьма укрепит ваше положение. А уж коли поверенной в ваших сердечных делах выступит графиня Милютина, то у него и не будет повода отказать вам.
— Я тоже так думаю.
— Но, позвольте, в таком случае я вас решительно не понимаю. У вас есть все, чтобы обеспечить себе настолько блистательное будущее, что перед ним меркнет самая смелая фантазия, но вы продолжаете беспокоиться об этой, как ее там, Гесе Барнес? Непостижимо!
— Знаете, Владимир Степанович, — с задумчивым видом начал Дмитрий. — Все что вы сказали мне сейчас о Гесе, и о карьере, и о бизнесе, я много раз говорил сам себе…
— И что же? — осторожно спросил фабрикант, когда молчание компаньона совсем уж затянулось.
— Я никогда не чувствовал себя большей дешевкой. Все это верно, все правильно, но я не могу бросить ее без помощи сейчас, когда она в беде. Оставайся наша Гедвига Генриховна популярной модисткой, процветающей владелицей мастерской, отвечаю, я бы даже вещи собирать не стал, а просто ушел.
— Вот оно что, — сочувственно покивал головой Барановский. — Понимаю. Но, если все так, как вы говорите, нет никакой беды, если вы окажете некоторую помощь вашей бывшей возлюбленной. Об адвокате я позаботился, передачи пока, к сожалению, не принимают, но это вопрос решаемый. Но, ради всего святого, не хлопочите о ней у сильных мира сего. Испортите себе репутацию, только и всего.
— Хорошо, но я хотел бы пообщаться с ее адвокатом.
— Это не трудно устроить. Завтра, я так понимаю, вы заняты, а послезавтра мы заедем к нему в контору и все обсудим.
— Отлично.
— Что же, вернемся к гостям, кажется, они нас заждались?
— А поговорить о делах?
— Но разве мы не о них только что беседовали? — изумился фабрикант.
— Не-а, — мотнул головой Дмитрий. — О главном вы мне и слова не сказали. Как обстоят дела с большим заказом на наши пулеметы?
— Пока никак, — вздохнул Барановский. — Примерно через три недели будет создана комиссия при Главном управлении артиллерии. Она и решится нужно ли ваше изобретение нашей армии.
— Твою мать! — энергично высказал свою точку зрения Будищев.
— Все не так плохо, — поспешил успокоить его компаньон. — Флот готов заказать у нас по две митральезы на каждый боевой корабль первого и второго рангов и по одной для вооружения миноносок.
— Мелочь.
— Не скажите, Дмитрий Николаевич, не скажите. В нашем флоте этих маленьких кораблей почти сотня, да и более крупных совсем не мало. Объем более чем приличный.
— Это, конечно, хорошо, но я рассчитывал как минимум на пару тысяч пулеметов для нашей армии. Согласитесь, это совсем другие цифры.
— Господь с вами! — округлил глаза Барановский. — Ведь это верных три миллиона.
— Если с дополнительным снаряжением, то в полтора раза больше, — ухмыльнулся Будищев.
— Но нам столько и не сделать на нашей фабрике! По крайней мере, в приемлемые сроки.
— А Путилов на что? — вопросительно посмотрел на него подпоручик.
— Вместе с ним, разумеется, справимся, — не слишком охотно согласился компаньон, подразумевая, что Будищев свои авторские отчисления получит в любом случае, а ему надо еще и о собственном предприятии думать.
— Иностранцы интерес не проявляли?
— Ну не то чтобы совсем, — поморщился Владимир Степанович. — От князя Александра Батенберга приходили справляться.
— Это из Болгарии что ли?
— Именно.
— Хм, и что же пожелалось его высочеству?
— Халявы, — усмехнулся Барановский, — так вы, кажется, говорите?
— Понятно, — засмеялся Дмитрий, чего-то такого и ожидавший.
— Володенька, Дмитрий Николаевич, ну где же вы? — заглянула к ним жена Барановского. — Гости без вас совсем уж заскучали.
— Уже идем, — отвечал ей муж, вопросительно посмотрев на компаньона.
— Простите великодушно, Паулина Антоновна, — повинился Будищев, — это я вашего супруга заболтал.
— Ничего страшного, но теперь извольте вернуться в общество, — мягко улыбнулась хозяйка дома.
[1]Имеется в виду Русско-Турецкая война 1877-78 годов.
[2] Автор в курсе что чай — куст, но так его тогда называли — «китайская травка».
[3]Из сборника питерских частушек Льва Вайсфельда и Натальи Резник.
[4] То есть — декабристов.
[5] То есть, высшим, небесным.
[6] Ведро — русская мера объема. 12,3 литра.
[7] Орден святой Анны IV класса.