Страница 21 из 30
Власть в нашей стране, конечно же, принадлежит Императору, и спорить с этим станет только умалишённый. Но могущество кланов тоже очень велико. Таких кланов всего семь, но рассказывать про все я тебе сейчас не буду. Скажу лишь, что они делят между собой разные отрасли. За одну из таких, за управление трактирами, харчевнями и прочим, отвечает клан, который в народе прозвали Чревоугодниками. И я, как владелец самого лучшего трактира в нашем городе, подвергся атаке с их стороны. Чревоугодники имеют власть над всеми подобными заведениями, и я почти единственный, кто противостоит этому. Я не позволяю им взять полный контроль над Сытым Болтуном. И пока что мне удаётся откупаться высокими налогами, что я плачу им. Но налоговое бремя становится всё тяжелее и тяжелее. Из-за сокращения зарплаты и ушёл мой предыдущий работник, что работал вместо тебя. Также чревоугодники устраивают постоянные провокации, типа той, что ты видел сегодня.
— Эта татуировка под глазом — знак их клана?
— Да, ты правильно понял, сынок. По этой метке ты можешь вычислить члена их клана. Опасайся таких людей.
— Этот мужик всё твердил мне про какого-то Торна. Кто это?
— Торн… — на лице Тэвера проступила лёгкая ухмылка, — Это и есть тот самый работник, что был здесь до тебя.
— Но куда он пропал? Почему меня хотели убить, если я не скажу, где он находится?
— Сынок… я же говорил тебе, что это провокации с их стороны. Чревоугодники пускают слухи о том, что я якобы убил Торна. Но я, конечно же, не делал этого. — Тэвер пнул мужика, лежащего без сознания так, что тот перевернулся на живот. — Торн всего лишь нашёл себе место, где ему больше платят, а это место — в другом городе.
— Хорошо, я вас понял. Можно последний на сегодня вопрос?
— Конечно, спрашивай, что хочешь. На всё отвечу, и слова не совру, — улыбался Тэвер.
— Ведь вы сказали, что уйдёте всего на час, или около того. Но вернулись только сейчас, когда почти наступило утро…
— Ох, сынок, за это я прошу перед тобою прощение. Я отправлялся наведывать свою больную матушку и ей неожиданно стало плохо. Она у меня уже совсем старенькая, сам понимаешь.
— Конечно, тогда всё хорошо, не надо извиняться, Тэвер. Ну, я пойду домой. Ночка сегодня беспокойная вышла, надо как следует выспаться. До свидания.
— Не верь слухам, — сказал мне Тэвер на прощание, и я вышел на улицу.
"Интересно, что он будет делать с этим мужиком? Хотя, я уверен, что ничего плохого. Ведь Тэвер и мухи не обидит…"
Я спустился с возвышения, на котором стоял полумесяц Сытого Болтуна и меж серых зданий побрёл в сторону дома. На улице всё ещё было темно, но судя по светлеющему небу, совсем скоро должен был наступить рассвет.
На широких и узких улицах почти не было людей, впрочем, как и всегда в такое время суток. За мною по пятам шёл Саня и еле слышно дышал. Когда он рядом, я чувствую себя в безопасности. Именно поэтому я без страха, из любопытства, пошёл слегка другим путём. Надо же город запоминать.
Изредка где-то вдалеке раздавались крики неизвестного происхождения, но меня они не тревожили. За эти несколько дней я столько повидал, что уже ничем не мог удивиться. Вдруг крики стали слышны откуда-то из-за угла. Коварное, и угробившее ни одну тысячу жизней что в этом, что в моей мире, любопытство взяло верх. Я пошёл на звук.
Когда подобрался ближе к источнику шума, то понял, что это не совсем крики. Это были стоны, иногда переходившие в крик. Судя по всему, я стоял рядом с борделем.
Стонал не один человек. Вернее, не одна девушка. Из двухэтажного каменного дома, где половина окон были нараспашку, доносилась полифония женских стонов. Прямо сейчас десяток или полтора людей испытывали удовольствие. Возможно, кто-то из них страдал. Хотя, если ему платят за это деньги, то, стало быть, такие страдания можно и перетерпеть.
Пока я слушал это пение сирен, меня одолело колоссальное возбуждение. Я пошарился по карманам и не нашёл там ни гроша. Немного расстроился. Но потом осознал, что даже если бы у меня и были деньги, я бы не осмелился войти внутрь. Ведь это как-то…низко?
Из окна на первом этаже высунулась расхристанная женщина лет тридцати на вид и поманила меня пальцем. Я поддался.