Страница 15 из 37
— Да, господин. Я видел убийц. Да я и сам убивал. Но чтоб такое безразличие к трупу… нет, такого не видел. Будто у него в целом отсутствует отвращение к человеческой смерти. И это странно! Я читал его характеристику и наблюдал за ним один раз! Константин Росс — слабохарактерный человек. Он неспособен решить большинство проблем, и стремления у него очень мелкие. Он должен был испугаться как минимум и впасть в ступор. Как тогда на вашей свадьбе. Но нет — совершенно холодный взгляд. Ноль эмоций. Господин Теодор, вы уверены, что он не в вас пошёл?
Опустивший уже взгляд на свои руки Теодор вновь поднял глаза.
— Не понял? — процедил он.
— Неудачная шутка, простите, — поклонился Лютер, — В общем, пока я пробивал по китайцу и наблюдал за обстановкой, Константин уже дошёл до подъезда. Чтобы его проверить и не упустить, я вышел из невидимости. В этот момент подошла его мать. И даже тогда Константин вёл себя не согласно характеристике. Никаких переживаний или волнения. Мне вообще кажется, что у него нет эмоций, а то, что он показывает — лишь попытка их имитации. Да даже когда я игрался с заклинанием «светлячка», чтобы выбить Россов из колеи и расшатать психику для лучшего допроса, единственный, кто никак не среагировал на магию — Константин.
— Что-ж… ясно, — Теодор опустил взгляд на скрещенные руки и пару минут думал в тишине, — Ментальная магия исчезла сто лет назад. Критического стресса он не переживал. Артефакты он не трогал. Я уверен, что мы чего-то не понимаем, — вынес он вердикт, — Я знаю Константина. Он слаб духом, у него мягкий характер. Прямо как у матери. Даже Виктория — и та походит на меня больше, чем пацан. Наверняка у Константина так выразился стресс, который он пытался скрыть. Но возможно и нет. Нужно наблюдать.
— Мне вернуться к Россам? Имперцев пробить?
— Нет, и нет. Ты — один из немногих, кому я могу доверять. Нужно продолжать дело дочки и поскорее её найти. Найдём — займёмся Россами. Кому попало это дело я доверять не хочу.
— Принято.
— А что касаемо Виктории…, - вздохнул Теодор, окончательно отпускаю эту тему и возвращаясь к документам, — Ты же помнишь?
— Да. Завтра пробный экзамен в Первую Московскую Школу, которой владеет ваш род. Частично владеет, если точнее.
— Я знаю, что она способна туда поступить на бюджет, причём будучи простолюдинкой, — Теодор поднял глаза, — И она должна завалить. Россы — угроза для моей репутации. Пусть поступает куда хочет, но не в лучшую школу России. Сделай так, чтобы она завалила.
— Придётся валить весь поток поступающих.
— Плевать. Первая Московская — всё ещё государственная школа, пусть и при нашей поддержке. Исключить просто так не выйдет. Так что — завали на вступительных. Пусть не поступит изначально.
— Будет сделано. Но… всё же есть вариант как не валить всех, и не дать поступить Виктории. Сначала попробуем его.
— Это очень важно, Лютер. Россы — угроза для меня. Ты уверен, что всё получится?
— Ну конечно, господин. Что может пойти не так?
— Брат! — бубнила сестра у меня под ухом, — Брат, просыпайся! Просыпайся, ты обделался!
— А я и не сплю…
Я разлепил глаза, с трудом первернулся на спину и посмотрел на лицо недовольной сестрёнки.
— Вставай! Ты обещал сходить со мной на вступительные!
Я проморгался, чуть разлупился и снова посмотрел на сестру:
— Чё?
---------------------------
Ежеглавная рубрика “Фактик книжку бережёт”
Первая сладость, какую попробовал двенадцатилетний Костя спустя год после потери семьи — засохшие мятные пряники, выданные гуманитарной помощью.
Их же он и ел на протяжении нескольких последующий лет. Мята, мята, и ещё раз мята.