Стоунлэнд

Я захлопнула ноутбук, встала, собираясь пойти на кухню готовить завтрак, и от внезапно пришедшей мысли буквально застыла на месте. Даня назвал только улицу, а что, если он живёт в другом городе?

Настроение мгновенно испортилось. А вдруг он живёт не только в другом городе, а, вообще, в другой стране? Тем более, учитывая то, что он оказывается не Даниил вовсе, а Даниэль.

Попытавшись усмирить паническое настроение, я решила для начала попробовать найти информацию о моём неуловимом возлюбленном в интернете. После длительных поисков наконец удалось обнаружить небольшую статью трёхлетней давности.

 Молодёжный вестник сообщал о победе двух студентов из гуманитарной академии нашего города в региональном этапе Всероссийского конкурса бизнес-проектов. Одним из этих победителей был как раз Даниэль Лисицин. Второе место с ним разделила пятикурсница Алина Савина. К статье прилагались фотографии с награждения, но на них почему-то оказалась запечатлена только одна девушка.

В отличие от Даниэля, Алина оказалась большой любительницей социальных сетей. Её профиль я нашла буквально за несколько секунд. Бывшая студентка, а в настоящий момент сотрудница крупной консалтинговой компании, обожала выставлять напоказ свою насыщенную жизнь. На одном фото она ныряла с аквалангом где-то в средиземном море, на другом покоряла заснеженную вершину, на третьем в костюме средневековой амазонки скакала на белоснежной лошади по бескрайней степи…

Я быстро пролистала бесконечные снимки в надежде найти среди них те, которые бы имели отношение к прошедшему три года назад конкурсу, и спустя почти тридцать минут мои старания наконец были вознаграждены.

На одной из фотографий на заднем плане стоял он. Мой Даня. В белой рубашке и чёрных брюках, с доброжелательной улыбкой на загорелом лице. Я была безумно рада. Худшие опасения не подтвердились, а значит, до нашей встречи осталось совсем чуть-чуть!

Воодушевлённая находкой, я распечатала его фото, положила в сумку, после чего вызвала такси. Машина приехала почти сразу. Путь до Пролетарского переулка мы преодолели даже на двадцать минут быстрее запланированного времени. Я расплатилась с таксистом и как на крыльях полетела к нужному подъезду. Дверь оказалась открыта. Я вошла, поднялась пешком на четвёртый этаж и, остановившись перед квартирой номер сорок, нажала на звонок.

Время будто остановило свой ход. Я в нетерпении перетаптывалась на месте, но ничего не происходило. И вот когда уже окончательно стало ясно, что дальнейшее ожидание просто бессмысленно, неожиданно приоткрылась дверь квартиры, располагавшейся напротив.

Из неё выглянула маленькая щуплая старушка и с интересом принялась разглядывать мою скромную персону.

– Доброе утро! – доброжелательным тоном поздоровалась я. – Вы, случайно, не знаете, где сейчас находятся жильцы из сороковой квартиры?

– Маринка с Петькой-то? Да на юга они ускакали неделю как. Так что зря ждёшь, деточка, нет там никого.

– А сын их где?

– Какой сын? Не было сына у них никогда, – задумчиво произнесла старушка. – Деваха только восьмилетняя, Люська. Так они её в деревню к бабке с дедом ещё в начале лета свезли.

– Подождите, пожалуйста! – остановила я словоохотливую собеседницу, которая, потеряв ко мне интерес, намеревалась скрыться в темноте квартиры. – Даниэль Лисицин здесь когда-нибудь жил?

– Данечка Лисицин? Да, жил, – резко изменившись в лице, грустно сказала женщина. – Бедный мальчик. Такой хороший был, всегда здоровался, сумки мне доносить помогал…

Что значит был? От её слов буквально за мгновенье внутри меня всё похолодело и сердце, казалось, разогналось до запредельной скорости.

– А что с ним случилось?

– Ой, милая, горе такое, не дай бог кому пережить. Оксанка на глазах постарела, осунулась вся, как с сыном эта беда приключилась. Она с мужем из своей Африки как раз накануне прилетела. Да, видно, оттуда какую-то диковинную заразу и привезли они. А как иначе? Если сразу почти слёг Данила и не встал больше. Они его профессорам показывали всяким, да всё без толку. Вроде живой, а вроде и нет. Оксана, бывало, зайдёт ко мне вечерком и говорит: «Настасья Павловна, ну почему всё так? Я к нему каждое утро захожу и представляю, что он просто спит и вот-вот проснётся. Врачи убеждают нас, что он полностью здоров, и разводят руками, а я им не верю. Разве может здоровый человек спать беспробудным сном?»

«Может, если он в Стоунлэнде», – подумала я. А Настасья Павловна тем временем продолжила:

– В общем, нашли они всё-таки больницу какую-то и туда его отвезли. Квартиру эту сдали, а сами назад в пустыни свои уехали.

– Уехали? – ужаснулась я.

– Уехали, уехали. А что делать было? Лечение-то не бесплатное, а у них там вся работа осталась. Раз год он пролежал, так, может, и ещё десять пролежит, а может, вообще никогда не проснётся. А жизнь-то идёт…

– Целый год прошёл?

– Ну да, ровно год получается, – на мгновенье задумавшись, ответила женщина. – Уехали они через два месяца, как всё случилось, в прошлом октябре ещё. А две недели назад Оксанка в гости заходила, сыночка навестить прилетала и про меня не забыла. Так вот, она сказала, что Данила до сих пор и не проснулся.

– А вы, случайно, адрес больницы не знаете? – лелея хрупкую надежду, тихо спросила я.